Сотрудники полиции вскоре прибыли на место и, внимательно ознакомившись с договором аренды, подписанным Катиной рукой, увезли нестоящую на ногах женщину.
Чрезмерная порция алкоголя, длительный перелёт и нервный срыв просто отключили Катю. И утром она открыла глаза, только когда услышала громкие мужские голоса. Катя поморщилась, уловила странные запахи и то, как ужасно болит всё тело. Она огляделась и не поняла, почему валяется на полу, уткнувшись головой в бетонную стену. Катя резко села, но почувствовала, что сзади её словно ударили молотком по голове, желудок ухнул вниз, и она еле успела вскочить на ноги, чтобы опустошить желудок на пол, а не на себя. Катя тряслась, держалась за стену и обводила мутным взглядом всё вокруг.
– Ну ты обалдела, что ли? Ну ё-моё. – проговорил рядом голос. – Не, ну ты дура. Начальник, она наблевала здесь! – заголосила женщина с нечёсаной копной рыжих волос и лиловым бланшем под глазом.
– Где я? – спросила Катя и не узнала свой голос.
– На курорте! – захохотала дородная женщина в грязных клетчатых брюках, короткой потёртой куртке и с жёстким ёжиком волос на голове.
– Новенькая, что ли? – из другого угла спросила носатая женщина с худым испитым лицом. На голове у неё была маленькая аккуратная шляпка, на шее болтался замусоленные газовый шарф, и она всё время теребила отвороты старомодного пальто.
Напротив камеры предварительного заключения, где проснулась Катя, остановился полицейский, скептически оглядел помещение и, покачав головой, удалился. Через минуту он вернулся вместе с сурового вида женщиной в халате уборщицы, она зло сунула в руки Кате швабру и тряпку и кивнула на пол.
– Убирай сама! Я не нанималась!
– Послушайте, – Кате развела руками, – почему я здесь?
– Тебе дознаватель всё объяснит. – полицейский слегка подтолкнул Катю в спину, – ну, убирай свои художества, чего мы все любоваться-то должны. Нажрутся и ведут себя как свиньи, – тихо добавил он, – а ещё женщины.
Катя послушно вымыла угол, дежурный открыл решётчатую дверь и сказал идти за ним. Женщина подхватила ведро, тряпку, и он кивком показал на туалет, где можно было вылить грязную воду и выполоскать ткань, плавающую в ведре. Катя зашла в пронизанное холодом, запахом аммиака и моющих средств помещение и остановилась. Она пыталась понять каким образом оказалась здесь и где её дети.
– Ну скоро ты там? – послышался дробный стук в дверь и мужской голос.
– Минутку! – обронила женщина.
Она привела в порядок хозяйственный инвентарь и, подойдя к крану, попыталась умыться. Но когда она подняла голову, то просто лились дара речи и вместе с увиденным, в её мозг врезался осколок памяти, где ярко вспыхнул вчерашний вечер.
Наскоро ополоснув рот и расцвеченное синяками лицо, Катя толкнула дверь и произнесла:
– Пожалуйста, в моей квартире бандиты! Я всё вспомнила! – тараторила она в лицо полицейскому.
– Превосходно. Ну и перегаром же прёт от тебя. Ты с ними сначала водку пила, а теперь они бандиты? – усмехнулся он.
– Перестаньте! – выкрикнула Катя. – Я порядочная женщина! У меня дети!
– Знаешь, я таким, как ты вообще бы детей не доверял. Вы сначала сношаетесь по подъездам, потом детей своих распихиваете кого куда. – зло сказал мужчина.
– Да вы разберитесь сначала. – чуть не плакала Катя.
– Следователь будет разбираться, он волею судеб здесь. – проговорил мужчина. – Иди. Он сразу с тобой закончит и в СИЗО поедешь. А то и так мест в обезьяннике нет.
– Куда? – у Кати внутри всё оборвалось.
– На Кудыкину гору! Иди.
Поняв всю бесполезность разговора, Катя послушно пошла вперёд. Она поднялась по лестнице, остановилась перед кабинетом и подождала, пока дежурный откроет дверь.
– Заходи.
Навстречу им поднял голову от бумаг уставшего вида мужчина, он мельком глянул на Катю и рявкнул на полицейского:
– Чего ты её сюда-то припёр? Вам мало было в прошлый раз? Веди в допросную, я сам приду.
Катя снова поплелась по коридорам, прошла КПЗ и остановилась перед ещё одной преградой.
– Куда идём? – спросил мужчина в форме полицейского, сидящий за столом сразу за железной решёткой.
– Экскурсию провожу. – съехидничал дежурный. – Это мне как дополнительная нагрузка, за мои провинности. Открывай, следователь желает допросной пользоваться.
Вскоре Катя оказалась в холодном, выкрашенном в ужасный болотный цвет помещении. С лязгом захлопнулась дверь, а Кате показалось, что это треснула её прежняя жизнь.
***
