Сумасшедший забег по ЦУМу, вечерний перелёт, яркий росчерк дороги, ведущей к гостинице и вихрь страсти в лице Еремея, который заявился к ней в номер, хотя они договорились встретиться в лобби. Настя лежала у него на плече, смотрела сквозь полощущие на ветру шторы на южное тёмное небо и пыталась понять, как же так случилось, что виражи становятся всё круче и круче. А главное, что она перестала сопротивляться, потому что девушке начала нравиться такая жизнь.
– Ну что, поехали ужинать? – проговорил Еремей.
– Полностью согласна. Я с утра ничего не ела. Ну и, конечно, я никогда не была в Милане и мне безумно интересно посмотреть. – рассмеялась девушка, вскочила с постели и, завернувшись в банный халат, вышла на крохотный балкончик.
Под её ногами плескалось море огней, вальсировала музыка, слышался смех людей. Настя сама себе улыбалась и ей казалось, что это сон.
– А почему ты никогда не была в Милане? – пробормотал Еремей, появляясь рядом и зарываясь лицом в её волосы.
– Не знаю, – Настя пожала плечами, – ну, наверное, потому что из моего городка сюда самолёты не летают.
Она сейчас остро ощутила, как всегда старалась казаться счастливой. Несмотря на жизнь, граничащую с чертой бедности, на протёртые в нескольких местах джинсы, на редкие вылазки с классом в районный центр, где они с девчонками глазели на витрины с дешёвыми платьями и мечтали обзавестись такими же. Сейчас Настя вспомнила, что на прошлой неделе, когда ей удалось вырваться в родной город и порадовать родственников хорошими продуктами и своим присутствием, она увидела, как блестят глаза отца. И это было впервые с того момента, как не стало мамы. Тогда она твёрдо решила, что перевезёт бабушку и папу поближе к Москве, а для этого нужно было очень постараться.
Увлёкшись своими мыслями, девушка не заметила, как Еремей ушёл обратно и когда вышла, то увидела, что он наливает вино в бокалы, а на кровати лежит коробка. Насте всегда было интересно, когда она видела такие же нарядные коробки в кино, не мнутся ли там вещи, а может, она просто отгоняла от себя мысли, что у неё такие подарки вряд ли будут.
– Это мне? – спросила она, трогая золотистый бант.
– Уж точно не мне. – ухмыльнулся Еремей.
Насте казалось неприличным и низким так радоваться из-за простого платья в коробке, но она не могла себя сдержать. Если ей всегда удавалось сохранять лицо и спокойствие, то сейчас она в предвкушении дрожащими пальцами сняла путы подарочной ленты и открыв крышку, приподняла полупрозрачную органзу, скрывающую восхитительный шёлк ткани платья.
На следующий день Настя ближе к обеду вошла в свой офис в Москве. В голове ещё шумела ночная итальянская жизнь, губы хранили тень поцелуев, а сердце прыгало от радости, просто потому что ей было хорошо.
– Анастасия, можно? – в комнату вошёл Глеб. – Там Костян приехал. Можно его сюда? – помялся молодой человек у двери, когда она подняла на него глаза.
– Пригласи. – кратко ответила Настя, пересылая папе с бабушкой фотографии из Милана.
Костя вошёл, огляделся и, присев напротив девушки, улыбнулся.
– Хорошо устроилась.
– Ты пришёл побазарить по-нашему по-девичьи или по делу? – неожиданно жёстко спросила девушка.
– Быстро осваиваешься. По делу. – Костя вздохнул. – Такие хаты, как та, за которой ты следила, несут неплохой доход. Твоя была самая оборотистая в плане выручки, но сейчас везде как-то не айс стало. Особенно там, где эта дура, которую ты поставила. Она только винище жрёт и дрыхнет. Раньше по точкам я отчитывался перед Михалычем, ну я к нему, а он к тебе послал. Сказал, что Еремей распорядился.
– Значит, ты пришёл по адресу. – спокойно сказала Настя.
Она, конечно, не знала, что теперь будет следить ещё и за этой стороной дела, но не подала вида, а лишь воззрилась на Костю.
– И чё делать?
– Ждать за дверью, когда я освобожусь, и мы с тобой поедем по квартирам, я хочу посмотреть их состояние и поговорить с обслуживающим персоналом.
Когда Костя с Настей приехали в бывшую квартиру Кати, к ним навстречу вывалилась хохочущая полуголая Наташа, а за ней выскочил молоденький паренёк, который усердно стал звать их в гости. Настя молча прошла внутрь, выключила грохочущую музыку и, глянув на сопровождавшего её Глеба, сказала:
– Наташу выставить из квартиры, шмотки её собрать и отвезти вместе с ней на вокзал.
Охранник молча ретировался, а Настя, глянув на Костю, произнесла:
– Чувствую, работы предстоит много.
И этим же вечером она улетела в Питер, куда направлялся Еремей на переговоры.
Солнце бродило по поверхности огромных окон, вальсировало вместе с ветром, дурачась пряталось за тучи, а потом снова выглядывало и носилось на воздушных волнах, даря кипевшему жизнью городу тепло. Юля сидела на кровати и, склонив голову набок, смотрела через тонкую перегородку, отделяющую её от всего мира, на небо, на видимые далеко внизу ручейки идущих людей, потоки движущихся машин и на бликующую волнами ленту реки.
