Оставшись в одиночестве, Юля побродила по квартире, держась за мебель и стены, потом залезла в ванну и, нежась в ароматах клубничного варенья, исходившего от пены, поняла, что сейчас даже не хочет сопротивляться таким подаркам. У неё просто не было сил кому-то доказывать свою независимость, сейчас её просто хотелось жить, качаясь на волнах счастья. В день съёмок Юле не спалось с пяти утра. Она нервничала и по поводу того, как вести себя с режиссёром, и по поводу предстоящей работы. Всё-таки в большом, настоящем кино, тем более в драме, ей сниматься ещё не приходилось. Одно дело кривляться в ситкоме, совсем другое – играть глубокие чувства. Она должна была перевоплотиться в свою героиню, переживать её чувства и донести до зрителя всю душевную глубину страданий, умело прописанных в сценарии. Но когда Юля вошла на съёмочную площадку, она моментально поняла, что сыграть бурю эмоций, скорее всего, получится. Её партнёром по площадке был Дима!
– Привет. – несколько глухо произнёс он, когда заметил, что Юля присела поодаль.
– Привет. – Юля старалась не смотреть на него, иначе сердце начинало ухать, на лице проступали красные пятна и ей было тяжело дышать. Любовь к Диме всё ещё властвовала над её разумом.
– Вроде снова вместе работаем. – пожал он плечами.
– Поэтому нам необязательно общаться вне съёмочного процесса. – излишне жёстко ответила Юля и углубилась в чтение сценария.
– Злишься на меня?
– Нет. – Юля вскинула на него глаза. – Я тебе благодарна, потому что пока бы я вытягивала из трясины тебя, то утонула бы сама. А сейчас позволь, я в роль войду. – отрезала девушка.
Она видела, как подрагивают кончики пальцев, чувствовала, как слёзы скребут горло, и предательски трясутся ноги. Сейчас Юля увидела его и готова была в одну секунду забыть все обиды и измены, лишь бы обнять Диму и никогда больше не отпускать. Она прекрасно понимала, что ей не хватает в жизни только его.
– Здравствуйте, Юля! Наконец-то вы здесь. – послышался голос благородного дарителя, Юля подняла глаза и вдруг разрыдалась.
Слёзы, как назло, лились без остановки, Юля прекрасно понимала, что со всех сторон на неё смотрят люди, но не могла остановиться. И вдруг в голове стало легко и всплыл текст из сценария, который нужно было сыграть на таких же эмоциях. Девушка повернулась в сторону Димы и проговорила:
– Ты оставляешь сейчас всё! Наше прошлое, настоящее и даже будущее! Ты кидаешь в яму безвозвратности даже наших детей! Ты – предатель!
– Юля, каких детей? – ошарашенно спросил Дима, обернувшись на её крик. – У нас нет детей.
Девушка нащупала на столе салфетки, промокнула глаза и проговорила:
– По сценарию есть. И хорошему актёру не нужна команда «мотор», чтобы он вспомнил текст.
Ей аплодировали даже техники по свету и массовка. Краткий монолог был настолько ярким и убедительным, что сначала никто даже не подумал, что девушка исполняет сцену из фильма. Все смотрели на Юлю и Диму на волне их недавних отношений и тоже восприняли этот эпизод как личный.
– Юля, вы сногсшибательно талантливы! – с придыханием произнёс режиссёр. – Поверите или нет, но я растерялся в первые секунды. Даже не вспомнил свой текст.
– Сценарий тоже ваш? – растирая чёрными полосами туш по щекам, проговорила девушка.
– Да! И я счастлив, что нашёл идеальную актрису.
– Гримёры! – вдруг зычно выкрикнула молодая дебелая девица, крутившаяся всё время рядом. – Девочки, приведите актрису в нормальный вид. – она вдруг протянула Юле руку. – Я Лера, второй режиссёр. Если что, обращайтесь.
Юля смотрела на происходящее вокруг и у неё в душе ворочалось нехорошее чувство, как будто что-то должно произойти. Непоправимое и неизбежное.
***
Весенняя погода перестала радовать тёплым солнышком и с самого утра, кроме шатающегося по улице колючего ветра, хлестал ещё и холодный дождь. На Катю навалилась тяжёлая депрессия и вставать по утрам ей помогали только крики детей, которые с гиканьем носились по участку или сидели возле неё и дурачась пели на одной заунывной ноте:
– Мам, вставай! Мам, вставай!
Катя вздыхала, проглатывала бурлящие в горле слёзы и шла на кухню готовить завтрак. Женщину удручала постоянная сырость, зудящий в носу неприятный запах затхлости, особенно бесили выцветшие занавески. Наверное, потому что в квартире остались, купленные полгода назад, шикарные кухонные ролл-шторы, на которые она откладывала деньги чуть ли не полгода. Впрочем, там в квартире, в которой она выросла, где воспитывала потом и своих детей, осталась вся её жизнь.
