Юля не могла понять, как она опять оказалась в очередной передряге и зачем ей всё это нужно. Вчера, когда они с Милой сошли с борта самолёта, где им услужливо наливали шампанское, кормили сочной клубникой и ароматными сырами, подъехал лимузин, и Мила с Юлей помчались в сторону дома. И когда они проскочили поворот к дому Ксении, Юля попыталась остановить водителя, но Мила посмотрела на девушку с улыбкой и сказала:
– Не суетись, красотка! Прежде заедем в одно место.
Вскоре длинное тело лимузина вкатилось в самую середину высоток, паривших на берегу реки, и остановилось перед парадным входом одного из домов.
– Мила, мне сейчас реально не до гостей. Спать хочу, сил нет, – проговорила Юля, – может, я домой?
– Так ты уже дома. – неопределённо сказала спутница и вышла из машины.
Юля, опираясь на костыль, который пришлось купить, когда они с Милой были ещё в Улан-Удэ, прошла в просторный холл, где, как ей показалось, даже в полах можно было увидеть своё отражение. Поднявшись на скоростном лифте, скользящем по стене здания, Мила пригласила Юлю пройти за ней и, остановившись у одной из дверей, достала ключи.
– Ты купила здесь квартиру? – проговорила Юля.
– Проходи. – Мила шагнула внутрь и остановилась посреди просторной гостиной.
– Шикарно! – Юля оценивающе огляделась.
Вечерняя Москва, блестевшая огнями вывесок, фарами машин, гремящими вдали фейерверками, была видна как на ладони, и Юля, доковыляв до окна, подумала, что жить в такой квартире одно удовольствие. Здесь чувствовался ритм, сумасшедшая энергетика города вливалась в тебя, колдовала внутри, пропитывая своим дыханием, и звала присоединиться к страстному танцу жизни.
– Классно здесь. – улыбнулась Юля. – Я присяду? – она кивнула на лимонно-жёлтый стул, стоявший в зоне кухни, отделённой стеллажом от общей зоны.
– Ты хозяйка. Тебе решать. – невозмутимо ответила Мила.
– В смысле? – Юля нахмурилась и, оперевшись на спинку стула, опустилась на мягкую сидушку.
– Это теперь твоя квартира.
– Смешно. – ухмыльнулась девушка. – Я ещё столько не зарабатываю.
– А тебе и не нужно столько зарабатывать, – передразнила её Мила и, скинув лёгкую куртку, пошла к холодильнику, – это подарок.
– От кого? – Юля недоумённо взглянула на собеседницу.
– Всё в своё время. – улыбнулась та. – Но вот содержимое холодильника, это лично от меня.
Мила потянула за ручку, ставшую в одно мгновение прозрачной, дверцу холодильника и открыла прохладные недра, где на полках лежали любимые Юлины сыры, торчали сухие палки колбас, влажно поблёскивал салат, и лоснились крупные помидоры.
– Во! Это тоже от меня. – Мила вытянула с полки бутылку шампанского и, водрузив её на стол, оперлась на поверхность ладонями. – Ну что, отметим новоселье?
– Мила, ты толком можешь что-то сказать? – спросила Юля.
– Да! – покивала девушка. – Но только после глотка пузыристой радости и твоего «спасибо дорогая Мила, что вытащила меня из дыры, где меня хотели превратить в селянку!»
Юля секунду смотрела на подругу, потом, закинув голову, расхохоталась и вдруг почувствовала себя счастливой. Ей так хотелось сегодня пари́ть в этом моменте, что она отбросила все вопросы, сомнения и просто разрешила себе насладиться происходящими в её жизни волшебствами.
– Ну всё-таки, что за чудеса с квартирой? – чуть захмелев спросила Юля. – Я прекрасно понимаю, сколько здесь стоят такие апартаменты.
– А это подарок. – Мила, прищурив один глаз, глянула на Юлю сквозь поднимающиеся в бокале пузырьки.
– От кого?
– От по уши втрескавшегося в тебя режиссёра. Он весь мозг выел всем десертной ложечкой, когда ты свинтила. Это было просто невыносимо. – по слогам произнесла Мила и сползла на стуле. – Потом он меня достал тем, чтобы тебе такое подарить. – она пожала плечами. – Ну я и ляпнула про квартиру здесь. На следующий день он принёс ключи и дарственную. Короче, я поняла, что дело серьёзное, и наш пострел конкретно вляпался в болото под названием Юля.
– Фигня какая-то. – произнесла Юля. – Я ему никаких намёков не делала. Он мне на фиг не сдался.
– Ну, чтобы творчески одарённый мужчина влямурился в отвечающую его стандартам духовности и красоты актрису, её участия не требуется. Поверь мне, он уже сам себе всё срежиссировал. И безумную, безответную любовь и страдания, и тот период, когда его творческий гений, мучаясь от фейерверка чувств к тебе, поможет сотворить очередной шедевр и очень выгодно продать его после вручения премии где-нибудь в Каннах. – резюмировала Мила.
– Повторюсь. Фигня какая-то.
– Наслаждайся ролью музы. Завтра у тебя выходной, поэтому я тебя записала в салоны, где с тебя снимут нарост пасторали. – Мила вздохнула. – А я поехала домой. – она нахмурилась. – Кстати, это анонимный подарок. Он не хотел, чтобы ты знала. Не бойся, плату в виде страстных игрищ он требовать не будет. – Мила встала из-за стола. – Наверное.
