Паника жёсткой рукой перехватила ей горло, стала выстилать дорогу слезам и чувству абсолютной беспомощности, но Настя прекрасно понимала, что если сейчас она даст слабину, то точно останется здесь и больше никогда не выберется на свет. Оставив на потом попытку осознать произошедшее, девушка вздохнула, размазала по открытой шее и лицу комариную стаю, налетевшую на нежданное угощение, и упрямо пошла вперёд. Мужчина в машине указывал именно в этом направлении, а она, пока бежала, точно не сбилась, а значит, нужно двигаться дальше. Хотя делать это в густой лесной темноте было крайне проблематично, не считая того, что, как только Настя прислушалась, лес мгновенно отозвался шорохами ночной жизни, безумно пугавшими девушку.
Настя, спотыкаясь о коряги, обросшие мхом пни и поминутно проваливаясь в ямки, поплелась вперёд. Она уже дрожала от холода, вся исчесалась от укусов следовавших за ней насекомых и готова была кричать от ужаса, когда лица неожиданно касалась ветка или к волосам мягко прилипала паутина, как деревья расступились, и она оказалась перед домом, темневшим пробоинами окон. На её счастье, ветер расчистил небо от набежавших туч, и теперь луна стала лучшим другом, потому что ярко заливала пространство серебряным светом и можно было различить очертания окружающего мира.
Остановившись, девушка почти перестала дышать и прислушивалась к тому, что происходит вокруг, потом вышла из-за кустов и осторожно приблизилась к невысокой лесенке. Домишко был явно построен давно, но за ним кто-то следил, потому что лестница была крепкая, небольшое крылечко даже не скрипело, и перед ним лежал потёртый коврик. Настя приложила ухо к шершавому полотну двери и попыталась понять, есть кто-то внутри или там пусто. Но звуков никаких не было, и она отважилась войти, пока её заживо не сожрали комары, ряды которых с каждой минутой пополнялись. Дверца поддалась легко, Настя переступила порог, и вдруг в глаза ей ударил неяркий свет от светильников, сработавших на движение. Она остановилась в растерянности от внутреннего убранства, которое было абсолютно жилым. Маленькая кухонька, заботливо накрытый клеёнкой стол у окна, небольшой топчан у стены, застеленный пледом. Настя подошла к буфету, на котором стоял бумажный пакет с торчащим из него упакованным хлебом и хвостами колбасы и оторвала прикреплённую к авоське записку.
«Настя – это безопасное место. Витя должен был передать тебе телефон. С него можешь смело звонить, тебя никто не выследит. Отсидись здесь несколько дней, Витя будет тебя навещать. Я разберусь с проблемами и заберу тебя. Прости, но сейчас только так я могу тебя уберечь. Ни в коем случае не возвращайся в квартиру, ресторан или в какое-нибудь место, где тебя могут встретить, даже мои сотрудники. Экономь свет, он заряжается от солнечных батарей. В буфете есть свечи. В шкафчике есть сменная одежда, фонарик, батарейки. В общем, чувствуй себя как дома. Твой Еремей».
Настя же почувствовала только, как ноги стали ватными, рухнула на табуретку и ещё несколько раз перечитала написанное. Она просто не могла поверить, что всё это происходит с ней. Ещё вчера головокружительная жизнь, а сегодня избушка посреди тёмного леса, из которой ей нельзя было выходи́ть. Да и Витя её вряд ли навестит! Он взлетел вместе с машиной в воздух у девушки на глазах. Оставалось только надеяться, что Еремей вскоре приедет сам и объяснит происходящее.
Порывшись в шкафчике, притулившемся прямо за входной дверью, она нашла несколько футболок, тёплые спортивные штаны и толстовку. Забравшись в мягкое нутро одежды, Настя дрожащими руками включила чайник, стоящий на буфете, отчего сразу замигал и вскоре погас свет. Но горячий чай сейчас был гораздо важнее, чем освещение и вообще ей хотелось скрыть то, что в доме кто-то есть. Ведь снаружи прекрасно были видны освещённые окна, а пробраться внутрь дома особого труда не составляло.
Настя обжигаясь пила кипяток из большой глиняной кружки, чувствовала, как потихоньку уходит дрожь и можно подумать над тем, что произошло. Хотя особого смысла в этом не было. Настя не понимала, как быть дальше и что предпринять, и ещё она чувствовала, что сейчас ей становится по-настоящему страшно. До ужаса, до дрожи, до ломоты в мышцах. В сознание просачивались картины последнего часа, Настя снова начала ощущать себя в пространстве, и паника медленно перехватывала горло.
