Абдулазиз, горяча вороного аргамака, носился от одной сотни к другой, проверял их готовность к битве, потом собрал сотников, объяснил, кому где занять расположение, кому когда вступать в бой, и строго-настрого заказывал зря не горячиться, пыль не поднимать, драться с умом, не теряя головы.
— Подойдите-ка сюда, — позвал он сотника, под началом у которого были пушкари. — Видите вон там небольшую ложбину? Вы, значит, займите эту ложбину, а по ту сторону неубранного поля пшеницы — видите, вон копны? — укройте сорок пушек так, чтобы они могли держать под прицелом неприятеля. Но так, понимаете, чтобы мы тут встретили врага, а вы, когда разгорится бой, ударили бы по нему, по врагу то есть, с тыла. Все сорок орудий! И чтоб обстрел шел непрерывно — двадцать пушек палят, а двадцать остальных тем временем заряжайте. Так вы остановите вражеское наступление. Но я вам советую крепко запомнить: если высунетесь раньше времени со стрельбой, покажете, что у нас есть орудия, или, еще того хуже, бросите орудия да побежите, — пощады вам не будет! Прикажу расстрелять из пушек, из тех же самых пушек!
— Слушаюсь, господин!..
— Ну, а если так, выполняйте приказ.
Сотник пустился во всю прыть к своим пушкарям.
Султанмурат-бек дрожал мелкой дрожью и то и дело поглядывал в ту сторону, откуда ждали нападения; он старался удержать дрожь, крепко закусил губу, но его трясло и трясло. Абдулазиз, поглаживая красиво подстриженную черную бороду, стоял, думал, потом обратился к Султанмурату.
— Бек, — сказал он мягко, с чувством, — бог волен в жизни того, кто бежит, и в жизни того, кто догоняет. Начнем сражение, благословись. Что бы вы хотели посоветовать?
— А что я могу посоветовать? — отвечал Султанмурат-бек. — Ваши намерения совпадают с моими, ваши приказы — мои приказы, ясаулбаши.
В это время до них донесся громкий крик. Они тотчас повернулись и увидели вдалеке двух всадников. Всадники только показались и тут же поскакали назад. За всадниками понеслись было сипаи, несколько человек, но почти сразу прекратили преследование. Эти сипаи и подняли крик. Абдулазиз-ясаулбаши приставил ладонь козырьком ко лбу и долго следил за вражескими всадниками, пока они не скрылись за холмом.
— Разведчики, — сказал он негромко. — Однако близко они уже…
Султанмурат-бек по-прежнему был растерян и молчал. Абдулазиз опустил веки, задержал дыхание и прислушался. Издалека донесся до него ровный шум, похожий на шум бегущей воды. Шум приближался. Теперь его слышали все воины. Султанмурат-бек уже не старался скрыть свою дрожь и бормотал молитвы.
На холме показался на этот раз один только всадник. Обходя холм, вскоре появились и ряды наступающих. Они подтягивались с обеих сторон к всаднику на холме. Два крыла, концов у которых не было видно. Все воины конные, все вооружены; двигались они плотно сбитой массой. На вершине холма водрузили украшенное полумесяцем знамя. Всадник-военачальник был сложением могуч, словно из чугуна отлит. Конь его — золотисто-чубарый аргамак — нюхал землю и бил по ней передним копытом.
Бекназар-батыр пристально осматривал лежащую перед ним зеленую, холмистую равнину, камышовые крепи. Войско орды построено было острым клином, обращенным навстречу врагу. Что ж, так легче окружить его с двух сторон — одно крыло справа обойдет, другое слева… и взять в клещи. Хваленые ордынские воины со всем их вооружением и оглянуться не успеют, как попадут в ловушку. "Место для нападения удачное", — подумал Бекназар, предчувствуя, что сеча нынче будет жестокая.
Оба разведчика находились возле него.
— Сколько их? — спросил Бекназар, не отводя взгляда от расположения войска неприятеля.
— Да, пожалуй, побольше пяти тысяч, Бекназар-аке, — ответил один из разведчиков.
— Значит, здесь не все перед нами. Не меньше тысячи сипаев, причем отборных, затаились где-нибудь в камышах. А где их пушки?
Бекназар долго еще стоял и думал, потом повернул голову вправо. Джигит, что служил для связи с правым крылом, не медля подъехал к Бекназару.
— Слушаю, батыр-ага…
— В бою промедление смерти подобно, сейчас начнем, — сказал Бекназар. — Скачи к Уали-саркеру, передай, чтобы постарался побыстрее войти в столкновение с врагами, которые укрылись в засаде. Скажи ему, что это, мол, его доля.
— Исполню, батыр-ага! — и джигит ускакал.
А Бекназар все разглядывал поле грядущей битвы. Почему не видно пушек, где они? Это было ему подозрительно. Он долго присматривался к копнам в ложбине. Но возле них никакого движения, ни души не видать. Тогда Бекназар велел выделить сотню лучших стрелков с нарезными ружьями и приказал, чтобы они следили, откуда начнется орудийная стрельба и тут же брали на прицел пушкарей. Только пушкарей, и никого больше.
