Станислав хотел было уже встать и сесть на свое место, приготовленное ранее, но передумал. Под разорванным воротником и наполовину расстегнутой рубашкой выделялись тёмные синяки в виде неровных пятен, покрывающих друг на друга.
— Похоже… — парень снова крепко оперся на ноги и, оставив в покое холодную цепь, приподнял снизу некогда белую рубашку. В ответ на подобное действие заложник заезрал в попытке отстраниться от холодных грубых пальцев, властно изучающих его кожу. — Я вчера был в ударе.
Довольно произнёс он, так как оставил яркие следы не только на теле мальчишки, но и в сознании. Ведь мышцы нехотя напрягались, ощущая на коже чужие прикосновения, ранее доставившие много боли. Да ещё и дыхание стало заметно глубоким в сравнении с тем, что было несколько минут назад, и само сердце стучало быстрее, будто готово выпрыгнуть из груди.
— Перейдём к делу, — произнёс Стас, что за осмотром побоев вовсе позабыл о головной боли, что перестала его донимать.
Парень поднялся, прошёл к приготовленному ранее стулу и уселся на него.
— Давай договоримся, — властно произнёс Стас, облокотившись обеими руками на колени, — ты отвечаешь на мои вопросы, если нет, я заставлю тебя говорить. Ясно?
Более грубо и чётко произнёс он, завершая этим свою длинную фразу.
Мальчишка, не отрывая взгляда, смотрел на возвышающегося человека и ожидал его реакции. Хотя ощутив, что минута молчания затянулась ответил прежде, чем похититель привёл угрозу в исполнение.
— Да, — от бессилия слово звучало тихо и неуверенно. При этом Бен старался хоть что-то рассмотреть в чёрных глазах загадочной личности похитителя, в которых по-прежнему видел лишь небольшой яркий отблеск.
— Ты Бенджамин Ширяев? — первый вопрос, что задал Стас, и подросток незамедлительно ответил на него одобрительным кивком головы. — Твой отец, Юрий Ширяев, предпринимает попытки навредить Коновалову?
— Не знаю, — Бен медленно покачал головой, не припоминая подобной фамилии, в коротких, редких, разговорах со своим родственником.
Подросток опустил голову не в силах больше смотреть на самодовольную рожу похитителя, что, добившись желанного успеха, сейчас упивался им.
— Он говорил тебе о своих планах? — задал очередной вопрос Станислав, не придавая большого значения тщетным движениям заложника.
— Да, — неуверенно произнёс Бенджамин, вспоминая попытки отца что-то рассказать, посвятить его в планы, что были безжалостно пресечены на корню.
Подросток поднял светлые глаза на скрытый в тени тёмный силуэт похитителя и заметил в нем терпеливое выжидание. Человек ожидал, когда мальчик продолжил свою фразу, раскрыв перед ним все планы.
— Он хотел что-то сделать, — сдавшись тёмным глазам, продолжил Бен, — говорил, это будет прорыв в расследовании.
Мальчишке с трудом давались воспоминания. Их было очень сложно построить в одну логическую цепь. А сейчас, выдавая ценную информацию врагу, которая для младшего Ширяева не играла совершенно никакой роли, Бен чувствовал к себе отвращение. За невозможность постоять за себя и защитить столь ненужную ему честь.
— Стоп, — растерянный голос заложника вдруг перестал таким быть. Бен сконцентрировался на произошедших событиях, что медленно, но верно, приобретали в его сознании целую чёткую картинку. — Это тебе он хотел навредить?
— Нет, — Стас отвёл взгляд в сторону. А вместе с ним исчез и тот маленький отблеск в тёмных, можно сказать, бездонных глазах.
Бенджамин расслабился, а его лицо озарила лёгкая невинная улыбка. Мальчик облокотился головой на холодную каменную колонну за спиной. Он блаженно закрыл светлые глаза, осознав всю ситуацию, что произошла, и причину, по которой он влип в столь неприятную ситуацию.
— Ясно, — восторженно заявил заложник, все ещё продолжая ухмыляться и сквозь закрытые глаза представлять ту злость, что сейчас искажала лицо похитителя. — Папка заварил кашу, а мне теперь расхлебывать? Класс!
Младший Ширяев вёл себя так, будто человек, сидевший напротив него ничего из себя не представлял. Мальчишка говорил на повышенном тоне, придавая мало значения тревоге собеседника.
— Заткнись, — Стас резко встал со стула, опрокинув его, и проблизился к заложнику, прочно обхватив его за горло, — здесь я задаю вопросы, ясно?
Также резко и грубо, как и в первый раз, спросил он, хотя ответ был другим.
— Бедняшка, — наигранно пролепетал заложник с небольшим дискомфортом, — у ребёнка забрали игрушку… — уже с трудом говорил Бен, так как нехватка воздуха с каждой секундой становилась все более ощутима, и постепенно горделивый голос переходил в шёпот и больше походил на хрип.
— Заткнись… — сквозь прочно сцепленные зубы грубо прошипел Коновалов. При этом его пальцы на горле жертвы инстинктивно сжались, из-за чего похититель отчётливо ощущал под ними ритмичную пульсацию жилистой венки.
— И что? — с трудом выдавил их себя подросток. — Убьёшь меня? Изобьешь до полусмерти?
Тихо, почти неслышно прохрипел заложник, вложив в эти слова последний воздух оставшийся в лёгких.
