— Как узнал? — Давлат перебил мальчонку, вынудив того замолчать и убавить громкость.
— Тот жест рукой, — на миг опустив глаза, признал Бенджамин, — ты всегда так делал. Налаживал контакт с людьми, но в моем случае — просчитался. И лицо изначально было слишком знакомым вопреки твоей маскировке.
— Она не сработала лишь потому, что ты меня знаешь.
Мужчина снизил тембр голоса, теперь, когда его обладатель говорил тихо, он казался более ласковым. Точно таким, как из детства.
Давлат выставил вперёд старый стул и положил на него ржавый ящик. После этого мужчина приблизился к заложнику, но не остановился возле него. Он прошёл мимо, к сковывающей руки цепи.
— Возможно, — продолжил разговор подросток, который не спешил терять концентрацию с опасным человеком. Именно с ним, ведь Бен с раннего детства попадался на его уловки и хитрости, что тогда ещё молодой Клиф не скупился применять на ребенке, когда мать была занята. — Так что ты здесь делаешь Клиффорд?
— На работе, — безразлично произнёс мужчина все тем же ласковым голосом.
Давлат ослабил цепь, из-за чего она с грохотом упала на сырую землю.
А мальчишка, ощутив столь недостающую свободу, начал растирать затекшие и замерзшие запястья.
— Как обычно, — заприметил Бенджамин с прежней осторожностью, — из-за неё ты упустил шанс встречаться с моей мамой, — подросток обернулся назад, за спину, откуда вышел взрослый человек.
Давлат пододвинул стул ближе к заложнику и сам присел перед ним на корточки.
— Ты ей нравился, — резко отпрянув от взрослого человека, заявил мальчик и крепче прижал к телу натертые запястья, из-за чего цепь таскалась вслед за железными браслетами.
— Старайся говорить тише, — шёпотом приказал мужчина тем привычным нежным голосом. А после недолгой паузы не спеша перехватил одно запястье мальчика, подтянув его к себе при помощи длинной железной цепи. — Она выбрала другого.
Последняя фраза далась надсмотрщику с трудом. Закованный перед ним мальчишка по совместительству отпрыск злейшего врага его хозяина, был ребёнком той самой женщины. Женщины, что он даже сейчас боится потерять, из-за чего не намеревается проделывать какие-то шаги в их застывших во времени отношениях.
— Отца? — Бенджамин незаметно для самого себя повысил голос, однако, осознав ошибку, вмиг умолк. — Только потому, что ты её бросил, но я не думаю, что шанс утерян, ты все ещё можешь исправить ситуацию в свою пользу.
Взрослый человек взглянул в знакомые серые глаза, почти такие же, как у Елены. Одним теплым взглядом он успокоил подростка, до этого находившегося в постоянном, можно сказать, непрерывном напряжении.
— Это шутка? — вскоре произнёс он, теплым, нежным голосом, словно из прошлого. — Если да, очень хорошая.
Мужчина завёл руку вверх и убрал со лба подростка прилипшие грязные мокрые пряди.
— Нет, — растерянно и протяжно произнёс заложник. Бен постарался отмахнуться от нежной ладони, резко повертев головой. — Она развелась с моим…
— Бен, — Давлат не пытался перебить мальчика, но, лишь назвав его по имени, знакомом ему с детства, он вынудил его замолчать, — я призрак. Не думаю, что мне стоит привязываться к людям.
Мужчина больше ничего не говорил. Он молча приподнял грязную рубашку, под которой на коже расцвели фиолетово-синие цветы, находящие друг на друга.
— Надо будет принести тебе матрас и одеяло, — заключил взрослый человек, который оценил температуру пола, на котором мальчишка провел почти сутки. — Приподними рубашку.
— Клиф, — Бенджамин не спешил выполнять указания близкого человека, даже зная, что он не причинит ему вреда. — Тогда кто я?
— Поднимай…
— Нет… — Бен перебил человека, впиваясь серыми бездонными зрачками в его фальшивые, скрытые под цветными линзами глаза. — Скажи мне, кто я?
Мужчина покачал головой со стороны в сторону и этим ответил на поставленный вопрос.
Подросток больше ничего не спрашивал. Он покорно расстегнул пуговицы на грязной белой рубашке и поднял две стороны вверх, открывая взрослому человеку вид на возникшие после побоев ссадины и синяки.
— С первой помощью мы уже опоздали, так что… — казалось, мужчина говорил сам с собой, ведь заложник молча его слушал, не пытаясь вставить свое слово.
Давлат открыл ржавую коробку, немного покопавшись в ней, достал почти не начатый тюбик крема. Он выдавил из него небольшую полосу полужидкого содержимого и обернулся к разукрашенному не по делу молодому телу. Начал медленно втирать холодный крем в цветную и бледную кожу.
Бенджамин ощущал, как заботливо человек втирал крем в тёмные пятна, едва касаясь их, чтобы приносить как можно меньше дискомфорта пострадавшему.
— Тебе сильно досталось, — известил Давлат, что помимо синяков на коже заметил и открытые раны с застывшей вокруг них тёмной кровью.
— Тебя это сильно волнует? — нехотя спросил Бен.
— Я уговорю Стаса отпустить тебя, но… — мужчина запнулся, будто у подобного обещания была преграда, требующая озвучки в этот момент. — Дай мне немного времени.
Услышав последнюю часть фразы, подросток потерял интерес к этому разговору. Он грубо фыркнул и опустил вниз поднятую ранее рубашку.
