Трущобы разительно отличались от прочих Кварталов не только независимостью, но и ужасающей бедностью. Вместо разноцветных и надежных домов, тут всюду стоят деревянные бараки, в которых сводят концы с концами отбросы общества. О мощеных дорогах и речи не шло, впрочем, как и о свежей еде с чистой водой. Никс шлепал по лужам и старался не смотреть по сторонам: не следует раньше времени привлекать внимание доносчиков Гванхвы.
В памяти Никса всплыл образ Фоуста. Он вспомнил себя, бредущего по грязевому месиву на привязи у Конрада. Сквозь стену дождя его вели по точно такой же улице, точно такие же измученные люди наблюдали из окон старых домишек. Видимо, Ферксии по нраву такие злачные места.
Как только Никс углубился в трущобы, ему чаще стали попадаться на глаза люди благородных кровей, которые используют Квартал, чтобы проворачивать незаконные сделки. Мужчины и женщины старательно скрывают лица, но запах не спрячешь. Аромат дорогих духов, изысканных вин, редких наркотиков насквозь пропитывает лордов и леди. Никс прислушался, проходя мимо женщины в плаще. Она разговаривала с работорговцем, рядом с которым стоял дрожащий мальчишка. Кожа да кости, вот только богачи знают, как превратить товар в стоящую игрушку. Вот она, истинная Жемчужина. Взгляд Никса скользнул по закоулку, где свора бандитов избивала человека. Подкуп, шантаж, проституция, убийство. Такое ли будущее видел Оттон?
Тот, кто заправлял этим бардаком, жил в самом непримечательном доме: обомшелая крыша, разбитые окна, лужи мутной воды у порога. Обычный барак для бедняков, но Никс знал — внутри ожидает иной мир. Следопыт стукнул кулаком в дверь. За ней послышалось шуршание и скрежет. Открылось прорезь для глаз.
— А, это ты, — произнес охранник и отодвинул засов. — Заходи.
Никс зашел в прихожую. Его безупречный слух уловил звуки музыки.
— У него гости?
— Были, правда, их предложение оказалось… не интересным, — равнодушно ответил охранник. — Гванхва ждет в подвале. И постарайся не вляпаться.
Вначале Никс не понял, что имел виду бандит у входа до тех пор, пока не заметил на стенах подполья кровавые разводы и отпечатки чьих-то рук. «День становится все лучше и лучше». Лестница закончилась перед дверью. Никс легонько постучался.
— Входи. — Выговор Гванхвы выдавал в нем жителя востока.
Никс оказался в просторном зале, посреди которого располагалась сцена. На ней труппа певцов и актеров показывали сцену битвы в Ущелье Мертвецов, а зритель был всего один. Гванхва сидел напротив, утопая в мягкой перине. Мужчина завороженно смотрел выступление. Никс не стал отвлекать его, и прислонился спиной к одной из дюжины рельефных колонн.
— Не хочешь присесть? — спросил Гванхва. — У меня есть Ангельский мох*. — Он поднял с пола прозрачную колбу с гибкой трубкой и протянул следопыту.
Никс поморщился. От одного запаха этой дряни ему становилось дурно.
— Откажусь.
Гванхва затянулся и выпустил густое облачко дурманящего дыма.
— Твоя рожа убивает все веселье, — заявил он, поставив колбу обратно. — Пошли вон! — крикнул он музыкантам, и те поспешили убраться.
— Вот твоя книга. — Никс достал толстый том из мешка. — Не забыл про наш уговор?
— Разумеется, друг мой, — заверил Гванхва. — Но боюсь, нам придется пересмотреть условия сделки. Видишь ли, — мужчина неторопливо поднялся, поправил яркий халат и пристально посмотрел на Никса, — до меня дошли кое-какие слухи.
— Слухи?
Гванхва подошел к заваленному едой столу и налил себе бокал вина.
— Да, они самые, — ответил он и немного отпил. — За голову некоего бродяги назначена награда. Даже книга не стоит столько, а ты забыл упомянуть, что за тобой охотятся.
Никс слышал движение за стенками, чувствовал запах крови в зале. Он нахмурился.
— Без сведений я не уйду.
Гванхва взял со стола мешок и обернулся с напускной растерянностью.
— Святые боги, что это?! — Алая капля упала на пол. Контрабандист вытянул руку.
— И знать не хочу, — угрюмо ответил следопыт.
— Как?! Ты же, мать его растак, чертов убийца! Скажи же мне! — Он яростно затряс мешком. — Что внутри?
— Не зли меня…
Захариец выбросил бокал и вытащил обезображенную голову.
— О, чудо — голова!
Никс потянулся к оружию.
— Не советую, калека. — Гванхва, как ни в чем не бывало, налили вина в дрогой бокал. — Этот паренек тоже пришел торговаться со мной, но ты знаешь — я не люблю, когда мне ставят условия.
— Никаких условий, — прорычал следопыт. — Я просто вспорю тебе брюхо.
Гванхва презрительно сощурился.
— Город живет благодаря мне, Никс. — Он бросил голову к ногам гостя. — Все эти шлюхи в бальных платьях, надутые никчемные лорды в напудренных париках в городском совете — пыль в глаза. Ферксийцы знают это, поэтому трущобы процветают! — Чем дольше Гванхва говорил, тем сильнее распалялся. Он едва не срывался на крик. — Здесь, — мужчина указал пальцем на перины, — здесь решаются вопросы о судьбе города! И я не позволю мелкому бродяге испортить все!
Самопровозглашенный король затих, чтобы перевести дух.
