Вечер. Огромный синяк под глазом и потеря зуба в небольшой потасовке не мешали Кридлу непринужденно гулять по оживающим улицам Драйдофа. После заката город преображался: доселе пустые трактиры и бордели стремительно наполнялись людьми, фонари на высоких металлических столбах постепенно загорались, освещая путь приглушенным оранжевым светом, кое-где играла музыка, в тени целовались парочки, в окнах таверн было видно, как гвардейцы поднимали кружки с пивом за здоровье Оттона. А те, кому повезло меньше, несли бдительную стражу, оберегая жителей от шаек отпетых бандитов. Даже чересчур бдительную: под горячую руку попадали и пьяницы, и бездомные, и голосистые менестрели, распевающие песни на площадях.
Едва Кридл остался один посреди улицы, он свернул к портовым вратам. Сразу за ними его ждал пологий склон, по которому купцы провозили свой товар из гавани. Кридл убедился, что за ним никто не следует и быстренько спустился вниз; и тут поджидала неприятность — ферксийцы огородили порт неприступной стеной с одним входом. «Вот черт! — ругнулся наемник, спрятавшись за камнем. — Иди ночью, иди ночью, — вспомнил он слова управляющего, кто выдал ему грамоту, — стражников меньше. Но стены-то ниже не станут!». Стоит признать, в словах управляющего была доля правды. Кридла бы не впустили в порт днем, потому что грамота не давала таких привилегий даже с печатью императора. Как-никак, у торговых гильдий свои законы и правила — порт полностью был в их власти. На такой случай у Кридла всегда под рукой была его незаменимая веревка с крюком… и Пискун.
— Пискун! — позвал он верного друга. — Эй, ленивый негодник, я знаю, что ты здесь!
Сокол приземлился рядом и осуждающе поглядел на Кридла. Возникло неловкое молчание, после которого Пискун отвернулся.
Наемник взмахнул руками.
— Ну прости, я же попросил тебя все осмотреть, а ты набивал себе брюхо!
Пискун понимающе опустил голову, затем издал звук, похожий на раскаяние. Кридл погладил птицу, уголок его рта приподнялся.
— Так значит все чисто? Отлично.
Он раскрутил веревку и забросил на стену. Крюк удачно зацепился за выступ. Кридл для уверенности несколько раз дернул и только потом стал карабкаться вверх. Пискун тем временем следил, чтобы хозяину ничего не угрожало.
Как Кридл и думал, большинство стражников кутили напропалую, а еще совсем недавно он убеждал себя в надежности ферксийских стражников. Из дома охраны доносились женский смех и звон кружек.
«Ну да, куда там…».
Спустившись вниз под пристальным надзором Пискуна, Кридл в мгновение ока слился с темнотой и осторожно направился к пристани, где находился Дом Гильдии, чьи выразительные очертания куполообразной крыши виднелись еще издали. Сокол опустился на вывеску дома рядом с ним и издал клекот. Путь свободен! Кридл благодарно кивнул и устремился вперед.
… Здание, казалось, пустовало. Кридл долго стучал, прежде чем ему открыли. Угрюмый толстяк с маленькими хитрыми глазками осмотрел его и попросил грамоту. Утомленный наемник небрежно бросил тубус в потные руки толстяка и без приглашения вошел внутрь.
— Господин Кридл! — Голос принадлежал низкорослому белобородому старичку в огромных очках. Одет он был в свободную мантию, край которой, словно хвост, волочился позади. Голос старика лучился энергией и был много моложе его обладателя. Старец потирал сухие ладони от нетерпения, но завидев лицо Кридла, нетерпение сменилось озабоченностью. — Фервус всевышний! Что с вами случилось?
«Фервус всевышний? За такие слова можно и на плаху попасть».
Старик по выражению лица гостя понял, что сказал глупость и попытался отшутиться:
— Простите мою горячность. Иногда сам не знаю, о чем говорю.
Кридл закрыл глаза на необдуманные слова старика, с восхищением разглядывая богатое убранство гильдии. Холл представлял собой галерею из произведений искусств разных эпох. Тут он увидел и работы леадорских художников на полотнах из волшебных золотистых нитей, которые не истлеют, и грекалийских скульпторов с их стремлением изобразить все до мелочей, и древние статуэтки дворфов и эльфов с остаточной силой рун. И все это присвоила империя, разорив чужие страны.
Кридл взял в руки статуэтку. На подставке он увидел кровавые отпечатки и поморщился.
— Занятная коллекция для тех, кто предпочитает работать в тени, — заметил Кридл и сдул слой пыли с головы фигурки. Воин изображался в героической позе над поверженным генералом ферксийцев. «Последние минуты жизни леадорского вождя и момент его величайшего триумфа, — вспомнил мужчина похожий рисунок в одной из книг. — Жаль, что все было совсем не так».
Глаза старика блеснули насмешкой. Он хитро посмотрел на Кридла и ответил:
