Старый глупец. Сейчас девушка осознавала, что высокомерие и тщеславие ослепили ее. Блуждая во снах Лии, Лисандра вновь и вновь убеждалась в неповторимости человеческой расы. Люди иначе смотрят на жизнь, нежели бессмертные цари фэй. До смешного короткая жизнь, словно тяжелый кнут, настойчиво подгоняет их вперед, заставляет изучать новые науки, завоевывать почет, доказывать значимость перед старшими народами. Смертность помогает постичь смысл жизни, полюбить ее, даже если она приносит острую боль. Бессмертие — вот настоящее проклятие, потому как лишает радости существования. И у кого, как не у людей, заново учиться жить и понимать изменчивый мир.
— Лиам… — сорвалось с губ Лисандры, когда она заметила в мыслях Лии маленького ребенка, которого та мягко покачивала на руках.
Мысли о сыне прервали заклинание. Лисандра вернулась в материальный мир. Она сидела напротив кровати Лии и слушала неспокойное бормотание девушки.
Неожиданно Лия открыла глаза и испуганно уставилась в потолок. Ее грудь высоко и нервно вздымалась, темные локоны облепили мокрое лицо, пальцы слегка подрагивали. Девушка повернула голову и посмотрела на Лисандру, которая спокойно сидела на табурете и меланхолично за ней наблюдала.
— Твоя кожа… — слабо произнесла Лия.
— Не зеленая, — закончила за нее колдунья. — Хотя мне больше по душе зеленый цвет.
Лиа пискнула и прижала ладонь к покрасневшей щеке.
— Ой, Святой Фервус, как же больно!
— Извини, — Лисандра пожала плечами, — ты сама вынудила меня.
— А ты бы не закричала, если бы перед тобой стояло чудовище? — гневно спросила Лия.
— Чудовища обычно жрут людей, а не пытаются их спасти, — невозмутимо ответила Лисандра.
Лия замолчала. Она поняла, что оскорбила спасительницу.
— Не бери в голову, — Лисандра прервала неловкое молчание, — я не злюсь. Если бы я обижалась и злилась на каждого, кто называл меня монстром, давно б покончила с собой. — Девушка скрестила руки на груди. — Это ты мне лучше расскажи, как яд попал к тебе в руки и ради всего сущего, зачем надо было гробить свою жизнь?
— Все из-за Фреда, — бросила Лия. — Он… он, — девушка пыталась не разреветься. — Он отдал нашу малышку какой-то твари из леса. Чертов ублюдок! Ненавижу его, ненавижу!
Лия не выдержала и зарыдала.
— Ненавижу, ненавижу, — из раза в раз повторяла она, прижимая ладони к лицу. — Он продал ее.
Рыдания не прекращались, поэтому Лисандра присела рядом с Лией и приобняла ее. Объятия нередко успокаивали плачущего Лиама. Так они и сидели, пока завывания не стихли.
— У меня тоже есть сын, — неожиданно для себя произнесла девушка.
— И где он сейчас? — спросила Лия, утирая рукавом слезы.
Лисандра тихонько всхлипнула.
— Далеко. Очень далеко.
— А отец?
— Мертв.
Лия отстранилась и покрасневшими глазами непонимающе таращилась на Лисандру.
— Тогда почему ты не с сыном?
— Потому что иначе нельзя. Но ты не ответила, кто забрал твою дочь?
Лия будто ничего не слышала.
— Наверняка он страдает. Я, — девушка снова заплакала, — я бы так хотела еще раз подержать мою девочку на руках. Почему, почему он забрал ее?
Страдает? Лисандра никогда не задумывалась об этом. Она всегда верила, что поступает правильно, ведь смерть и боль следовали за ней по пятам. Есть ли еще способ отгородить ребенка от неприятностей, как не появляться вовсе в его жизни?
— Лия, — Лисандра слегка потрясла ее за плечи, — кто забрал твою дочь?
Лия продолжала надрывно реветь.
— Соберись! — Колдунья обхватила побагровевшее от плача лицо девушки. — Кто?
— Чудище! — завопила Лия. — Чудище с рогами!
… Полночь. Свинцовые тучи застлали беззвездное небо, обрушив разрушительную ярость на крохотный городок. Не сразу, но Лисандра сотворила над головой сияющий во мгле барьер, прежде чем сойтись в схватке с бушующей стихией. «Почему я помогаю этой девчонке?». Вопрос то и дело появлялся в мыслях, когда ледяные капли просачивались сквозь куртку, стекали в сапоги, обжигали кожу. Быть может, история Лии напомнила Лисандре о ее опрометчивом решении оставить сына, а может ей просто стало жалко глупую девушку. «Зачем связывать жизнь с таким кретином? Вот дура!».
Как оказалось, муж Лии был еще тем пройдохой. Он часто участвовал в сомнительных делишках, играл в кости с главарями банд и ставил на кон больше, чем мог позволить. В этот раз он перешел черту, отдав в лапы фэй родную дочь. «Мало того, что продал, так еще и в лапы высокомерного урода!», — думала разгневанная Лисандра. Давно она так не злилась, давно посох в руках не пылал так ярко от переполняющих ее чувств. Крупные капли падали на барьер и с шипением превращались в пар. Никто не вправе вмешиваться в жизни смертных!
