Под пристальным взором караульных Кастор зашел в лагерь. Поллукс не стал утруждать себя постройкой стен или частоколов. Мало кто в здравом уме забредет в проклятый лес. Разведотряды хорошо припугнули местные торговые гильдии, убедив их в существовании лесных чудищ. В лагере кипела жизнь, несмотря на ночь: костры горели, воины оттачивали мастерство боя, командиры изучали карты, конструкторы готовили осадные машины к бою, кузнецы и ремесленники занимались ремонтом и ковкой оружия. Ликейцы готовились к штурму. Кто займет главный порт, тот завладеет преимуществом в море и сможет беспрепятственно переправлять войска на другие участки фронта.
Кастор застал брата в командирском шатре за чтением новых вестей из Жемчужины.
— Кастор! — воскликнул высокий мужчина в рассвете сил, когда обернулся поприветствовать брата. Длинные черные волосы обрамляли мясистую шею и мощные плечи. Он раскинул руки в ожидании братских объятий. — Давно не виделись. Поздравляю с поимкой шпиона.
Кастор и Поллукс обнялись.
— Разведка доложила?
Поллукс легкомысленно отмахнулся.
— Ты же знаешь, как они ответственно отнеслись к новым обязанностям.
Капитан подошел к столу и пальцами провел по стопке докладов. В каждом из них он прочел о стягивании ферксийских сил. Кастор тягостно вздохнул.
— Это меня и пугает, брат. Мы погрязли во лжи вместо честного боя.
Могучая рука крепко сжала плечо Кастора.
— Порой врага можно победить неожиданностью. Помнишь, что сказал отец, перед тем как погибнуть в том треклятом ущелье?
— Не путайте отвагу и глупость, — произнес Кастор и покачал головой. — Но сам же и нарушил правило.
— Иначе он не мог. Так что там со шпионом? — спросил Поллукс, опустившись на кровать. — Уже раскололся? Как…
— В нашем лагере лазутчик, — опередил брата Кастор. — Видимо, кто-то из разведки сообщил ему.
Поллукс озадачено посмотрел на Кастора.
— А смысл? Зачем ему так подставляться?
— Пока не знаю. Хоть я и отдал распоряжения штурмовым отрядам в катакомбах перед уходом, сейчас я думаю, что с наступлением нужно повременить…
— Нет! — рявкнул царь. — Пока ферксийцы погрязли в сражениях с Грекалией, порт уязвим. Мы несколько месяцев планировали нападение. В лесу собрались сотни выживших братств со всех краев континента. Пускай в нашей армии почти не осталось истинных воителей, но их дух не сломить. Сегодня даже самый непокорный илот[11] ненавидит Ферксию больше Ликеи. Они хотят крови!
— Но брат, — взмолился Кастор, — не лучше ли подождать, пока я не отыщу шпиона?
Царь гневливо зарычал.
— Гарпал и другие чародеи-оракулы уже готовы открыть врата. — Поллукс указал пальцем в направлении города. — Они готовились к этому! Вдобавок я нашел того, кому по силам отыскать и прикончить Мясника. Мы отомстим за Елену, пускай и не своими руками.
— Снова разведка? — язвительно бросил капитан. — Интересно, как
— Не зазнавайся, — угрожающе прошептал Поллукс. —
— Как раз-таки мое! Мы делим власть, брат. Как велят нам предки.
— Ты… — начал Поллукс, когда земля под ногами вдруг заходила ходуном. Посуда, книги, свечи и даже кровать подпрыгнули и с грохотом попадали. Братья едва удержали равновесие. — Что это?
— Огонь! — завопили снаружи. — В городе взрыв!
— Взрыв? — не поверил Кастор и выбежал из шатра. Яркое пламя охватило город, и густой столб дыма тянулся к звездному небу.
— Брат! — Поллукс в боевом доспехе выскочил следом за Кастором. — Я беру людей и отправляюсь на штурм. Остальные братства тоже готовы выступать. Расспроси ферксийца, а потом присоединяйся. Сержант, собирай отряд!
— Что за… — Кридл почувствовал дрожь под ногами.
Агопайос всполошился и побежал наверх, чем наемник и воспользовался. Из рукава выскользнуло острое, как спица, и тонкое, как бумага, лезвие, которое не раз спасало жизнь Кридла. Осторожно зажав лезвие между пальцами, он принялся резать путы. «Веревки не пожалели». На его счастье, Агопайос вернулся не скоро — поникшим и чем-то раздосадованным.
— На войнушку не взяли? — с ухмылкой спросил Кридл.
— Какая тебе разница, — безжизненным голосом ответил тот.
Крид понимал мальчишку лучше, чем кто бы то ни было. Несколько лет назад он сам рьяно хотел участвовать в военном походе. Отец тогда отказал, несмотря на усилия Кридла. Он хотел показать себя, хотел, чтобы отец увидел его в блеске славы и в конце битвы, пылая от гордости, обнял бы и сказал, что счастлив.
— Агопайос, — Кридл уже полностью разрезал прочные веревки, но притворился связанным. — Почему ликейцы так рвутся в бой, если не из-за жажды убивать?
Юноша насупился.
— Знают ли ферксийцы о долге, чести, верности стране? Мы сражаемся не за Поллукса, а за страну и идеалы. — Агопайос прикоснулся к гербу Ликеи на груди. — Жить, стоя на коленях, — хуже самой мучительной смерти. Я бьюсь за свободу! — запальчиво произнес он.
Кридл заерзал на стуле, разминая затекшую спину.
