«Борода? Пушок?». Кридл разочарованно выдохнул. Снова нелюдь, причем один из самых неприятных. Насколько он знал, многие люди думают, будто дворфы — закостенелые вояки, которые жизни не видят без хорошей драки. Все это ложь, чтобы убедить всех в их исключительности и непревзойдённости. На деле же коренастые жители гор не только умеют закапывать противников в землю, но они также и прекрасные торговцы. Правда, им не хватает сдержанности и хороших манер для высоких должностей в торговых гильдиях или банках. Из-за этого у дворфов вечно возникают споры с гномами. Эти коротышки мать родную продадут, если за нее предложат хорошую цену. Вдобавок они чертовски умные, проворные, до безобразия злопамятные, что выводит из себя их старших собратьев. Кридл также знал один занимательный факт: дворфов и гномов нередко путают. Как-то раз дошло до войны: один барон назвал своего казначея дворфом, хотя тот являлся самым настоящим гномом. Все смеялись над мелочностью этого чудака. Казначей юмора не понял и взорвал к чертовой матери все поместье. Безумие и храбрость всю дворфийскую жизнь идут нога в ногу, поэтому в Ферксии они вне закона. В Жемчужине в том числе.
— Ты дворф? — уточнил наемник.
— Само собой! — возмутился нелюдь. — Ни один гном мне и в подметки не годится! Орном меня звать, а ты кто?
— Кридл. Я думал всех нелюдей, кроме чародеев давно выдворили из города.
— Да я просто мимо проходил, — простодушно ответил Орн. — Напился до свинячьего визга и… вообще котел не варил. Значится, пришла мысля ко мне — устроить дебош. Нарвался я тогда на огроме-е-енного мужика. Ручища, как две колонны, грудь шире, чем целая телега, а рожа-то какая… — дворф перевел дыхание. — Рожа страшнее, чем у моей жены, но я ее все равно люблю, — незамедлительно добавил он.
Кридл тихонько усмехнулся. Обычно он встречал заносчивых ублюдков, которые считали себя умнее всех, а Орн показался ему не столько простым, сколько открытым. Кридл ценил искренность и ненавидел обман.
— А я вот, — начал наемник, перебирая пальцами монетку, — просто хотел грохнуть Эрика. Обошел половину страны, попадал в передряги, отсидел в тюрьме и из нее же потом сбежал. Ради того, чтобы все равно оказаться в клетке.
— У-у-у… — многозначительно выдал Орн, — стало быть, этот Эрик та еще заноза в жопе.
— Я тоже так думаю, — отозвался Кридл. — И все же выхода я пока не вижу.
— Разве? — донеслось из темноты вместе с бренчанием цепей. — Эрик тут, а сбежать отсюда легче легкого.
— У меня нет ни ключа, ни отмычки.
— Незнакомец, а тебя звать как? — спросил дворф. — И почему ты в цепях?
— Никс, — ответил голос. — А цепи… Видимо,
— Ключ у борова, — устало повторил Кридл. — Если ты владеешь секретной магией, то флаг тебе в руки.
Наемник услышал перешептывание, словно Никс с кем-то переговаривается. Он неуверенно спросил:
— Ты в порядке?
— В полном, и у меня есть идея получше. Мне нужна ваша помощь.
Монета в ладони наемника замерла. Слова Никса заинтересовали его, и в то же время насторожили. Доверия к новому знакомому Кридл пока не питал.
— Выкладывай, но учти, если…
— Да-да, ты найдешь меня и убьешь. Теперь выслушай.
Вместе с Эгоном Никс разработал план, по которому он должен был позвать тюремщика и сказать, что хочет поговорить с Эриком. Потом начать потасовку, вытянуть ключ и бросить к дверям одному из новых соратников. Замысел показался следопыту невразумительным бредом, но Падший упорно настаивал на успешности задумки. Как бы то ни было, иных идеи оказались еще хуже, и Никсу пришлось пойти на попятную.
С первого взгляда Орн и Кридл не казались теми бравыми героями, которых хлебом не корми, только дай совершить подвиг. Следопыт предположил, что дворф в клетке не торговец и не воин, а мальчишка-ферксиец, казалось, и вовсе всадит нож при удобном случае. Никс давно перестал верить людям и считал доверие роскошью. Обычно оно присуще простакам и дуракам.
Еще немного обдумав план, Никс загремел цепями. Пленники в клетках переполошились от громких звуков. Гоблины и кобольды вцепились в прутья и закричали, что есть мочи. Вэл однажды рассказал, как вывести из себя этих гнусных тварей: «Если хочешь привлечь внимание этого отребья, хорошенько стукни мечом о щит». Тюрьма за секунды превратилась в кричащий балаган, где к беснующимся кобольдам присоединились орки и уродливые зверолюди. Тюремщик, которого со слов Орна звали Неросом — ликейский перебежчик, — уже отворял дверь, заодно поливая пленников отборной руганью:
— Закройте рты, мерзкие твари, а то я из вас мишени для луков сделаю! Паскуды! Гнилые отбросы!
Нерос ворвался с факелом в пещерку; его взгляд первым делом остановился на звенящем цепями следопыте.
— Веди меня к Эрику, толстяк. У меня есть еще кое-что для него.
Головорез зарычал и выхватил с пояса увесистую дубинку.
— Сначала я научу тебя как надо себя вести, бродяга.
