Франк ожидал от него, что он будет сражаться на их стороне, что поднимется на стены и защитит их от врага. Франциска Саудрата была не символом уважения, а выражением сочувствия и одновременно указанием к действию. Граф не хотел посылать его, невооруженного, на смерть. Танкмар подавил тошноту и прицепил франциску к веревке, которой подвязывал свою импровизированную накидку на бедрах. Рукоять оружия при каждом шаге била его по бедру.
Он вышел на широкий двор, подошел к стойлам и упал в солому рядом с Абулом Аббасом. Прижавшись спиной к ноге слона, он жевал соломинку и пытался привести в порядок свои мысли.
Абул Аббас водил хоботом по его лицу и волосам и забрасывал его соломой, мешая Танкмару сосредоточиться на мрачных мыслях. В благодарность за это он вынул амулет и начал повторять со слоном старые команды. Огромное животное все еще не повиновалось приказам. Однако сакс подозревал, что Абул Аббас вел с ним какую-то игру и неплохо понимал, чего от него ожидают. Танкмар чувствовал, что слон подтрунивает над ним, пусть каким-то диким, но дружелюбным способом. Насколько опаснее амулет был в руках сенешаля Павии! Чистая провокация, которая чуть не стоила предателю жизни. В правильных руках птица Исаака вызывала у Абула Аббаса удовольствие, а вот в чужих – насилие и злобу.
Понимая, что его никто не хватится, Танкмар не пришел на совместный ужин в трапезную. Он решил, что лучше собрать остатки еды на кухне. Он терпеливо ждал возле Абула Аббаса. Женщины после ужина и последующего богослужения, разумеется, вернутся в свои кельи. И тогда для него будет самое время заставить Аделинду заговорить. Странным было лишь то, что за все время ожидания ни единый человек не прошел через большой внутренний двор. Более четырех дюжин монахов жили здесь, но монастырь казался вымершим. Нежели все собрались в трапезной и никто не охраняет стены? Танкмару не хотелось верить в такую глупость и беззаботность.
Общее отсутствие бдительности давало ему возможность проникнуть в келью Аделинды и ждать ее там. Когда двор монастыря снова заполнится монахами и солдатами, можно опасаться, что ему преградят доступ к покоям женщин.
Перспектива увидеться с послушницей наедине возбудила Танкмара. Он быстро поковылял по пустому двору Санкт-Аунария мимо комнаты, где можно было согреться, и здания для отшельников, оставив по правую руку от себя крестообразный ход и восьмиугольный колодец, и по усыпанной гравием дорожке, шуршавшей под ногами, дошел до продольного нефа церкви. Под одной из защищавших от дождя крыш он обнаружил мельницу для размола зерна и сукновальню, а в одном из сараев находился целый кирпичный завод. Воистину, здешние монахи умели сами обеспечить себя всем необходимым.
Здание, которое монахи освободили для женщин, представляло собой продолговатое сооружение с казавшимся бесконечным коридором, по обеим сторонам которого находились кельи высших монастырских чинов. Вход в кельи был закрыт тяжелыми занавесками или дверьми. Танкмар напоследок обернулся через плечо и тихонько прокрался в дом.
Где же келья, которую он ищет? Он не сможет найти комнату Аделинды по ее пожиткам – у послушницы было лишь то, что она носила на себе. Ему нужно искать другие приметы.
Ковыляя от кельи к келье, он заглядывал сквозь щели в дверях и просветы между шерстяными занавесками. Из помещений до него доносился запах бедности и запустения. Жизнь в кельях, очевидно, была еще беднее жизни монахов-отшельников. Во многих помещениях не имелось даже стула или масляной лампы, лишь солома, на которой спали монахи, а также ведра для отправления естественной нужды. Камень стен был серым, на некоторых из них почерневшим от влаги и испускавшим затхлый запах. Царапины на стенах говорили о том, что духовники старались очистить кельи от мха.
Одна келья была похожа на другую, отличаясь лишь немногими пожитками их обитателей: деревянным распятием здесь, певчей птицей в клетке там. Следы жизни, мрачнее которой Танкмар себе представить не мог. Здесь спали самые важные чины ордена и этого монастыря. Насколько же мрачнее должна была быть жизнь монахов, которые в монастырской иерархии стояли значительно ниже?
Келью Аделинды он не нашел.
Он уже собирался прекратить свои поиски, чтобы встретить послушницу на улице, как вдруг услышал шаги. Монахи возвращались. Если он сейчас повернет ко входу, то встретится с ними лицом к лицу и ему начнут задавать вопросы, отвечать на которые ему будет очень неприятно. Одна из келий должна послужить ему укрытием. Может быть, духовники, ничего не подозревая, пройдут мимо и ему за их спинами удастся незаметно улизнуть отсюда.
