Повозка стояла там, где они ее оставили. Имма как раз собиралась проверить камни, служившие тормозами, как вдруг Аделинда вскрикнула. Монахиня резко выпрямилась. Перед ней в кроне вяза висел Господь в своем земном воплощении! Иисус Христос спустился с небес на землю и парил в желтой осенней листве. Имма упала на колени и воззрилась на ветви.
Факелы отбрасывали на него призрачные тени. В том, что это действительно Христос, у Иммы не было сомнений. Его фигура была длинной и худой, и он был голым, за исключением запятнанной кровью ткани, обвитой вокруг бедер. Терновый венец обрамлял его лоб. Борода и волосы длинными прядями свисали вниз, и от этого его щеки казались запавшими. Его лицо! Имма взглянула в лицо Господа и задрожала. Вместо добродушных черт лица, которые она всегда представляла у Христа, на нем были скорее признаки ожесточения – искривленный рот и насупленные брови.
Глаза Спасителя были закрыты, а его нос был большим и мясистым. Голова была наклонена в сторону. Горло – тут Имма закрыла глаза – было перехвачено веревкой. Веревка врезалась в плоть. Христос не парил, он был повешен. Порыв ветра прошелся по веткам дерева, и повешенный стал раскачиваться со страшным скрипом.
Что бы здесь ни случилось, может быть, Господа еще можно спасти. Не раздумывая, Имма вскочила на ноги и начала давать Аделинде указания. В то время как послушница возле ствола дерева выбрала удобную позицию, она сама вскарабкалась на телегу и потянулась к ногам повешенного. «Какие они грязные», – удивилась Имма. Она узнала признаки распятия на кресте и рубцы на обратной стороне ног. Затем она вознесла молитвы к небу и схватилась за повешенного.
Никакое пламя не перекинулось от Спасителя на нее и не сожгло ее, не было никакого свечения, окружавшего ее руки, она не упала замертво на землю и не вознеслась на небо. Тело Христа было мягким и теплым, и пахло оно потом и грязью точно так же, как ее собственное тело. Она подтолкнула его вверх, чтобы ослабить петлю, затем кивнула Аделинде, и послушница тоже стала карабкаться на дерево. Немного выше Спасителя она обнаружила захлестнутый вокруг сучка конец веревки и освободила его. Вес тела, вдруг обрушившийся на Имму, заставил ее пошатнуться. Однако она восстановила равновесие и уронила повешенного на телегу.
– Что значит этот маскарад? Кто это? И кто попытался убить его? – Аделинда спрыгнула с самой нижней ветки на повозку.
– Ты что, хочешь изобразить из себя Фому Неверующего? Наш Господь Иисус Христос явился нам!
– И кто же вешает Иисуса на дерево? Сам дьявол?
– Неужели ты не видишь стигм на руках и ногах, а также тернового венца? Какие тебе еще нужны доказательства существования Бога?
Именно в тот момент, когда Аделинда собиралась дать ей достойный ответ, фигура на повозке вдруг застонала. Женщины нагнулись к ней и увидели, что у человека задрожали веки, а губы силились произнести слова.
Имма перекрестилась:
– На третий день восстав из мертвых…
Она бросила победный взгляд на послушницу.
И действительно, мужчина зашевелился. Он ощупал себе шею, чтобы ослабить веревку. Имме бросилось в глаза, что покрасневшее тело было обезображено многочисленными рубцами, следами, которые бывают только у повешенных. Но почему их так много?
Христос раскрыл глаза. Они были большими и немного выпуклыми.
«Глаза как у жабы», – подумала Имма и в тот же момент выругала себя за такие еретические мысли.
Спаситель смотрел мимо женщин в звездное небо. Он поднял худую руку и уставил свой указательный палец в небо.
Затем сказал:
– Отче, прости им, ибо не ведают они, какое счастье выпало на их долю.
Уже занимался рассвет, а они все еще поддерживали огонь. Имма и Аделинда сидели у костра и ворошили его палками, чтобы не уснуть. Прямо напротив них стоял Христос, привязанный к ольхе виселичной веревкой. И на его голове все еще был терновый венец, который, как теперь знала Имма, был сплетен из ивовых прутьев и не имел шипов.
Имма покачала головой. Шарлатан. Как же только она могла поддаться обману такого еретика? Она ведь так поверила фальшивому спасителю, что до сих пор не могла смотреть в лицо Аделинде. Даже послушница сразу поняла, что здесь разыгрывается. Но вот она, Имма, монахиня, невеста Христова, которая знала все песни во хвалу Бога и умела давать разъяснения по вопросам теологии, – именно она перепутала Господа Иисуса Христа с каким-то обманщиком. Ни одно покаяние не могло искупить такой проступок. Но еще сильнее, чем позор, в ней кипела злость на фальшивого мессию.
– Пожалуйста, – каркающим голосом позвал привязанный к дереву человек с другой стороны костра, – дайте всего лишь немного воды и чуть-чуть хлеба.
Как только они его привязали, он стал просить еды.
– Сначала расскажите нам, что вы делаете среди ночи в лесу? К тому же в таком еретическом маскараде!
Связанный тяжело дышал, словно испытывая сильную боль:
– Наконец он явился им и упрекал их за неверие.
