Прервать поиск было невозможно, даже если бы он этого захотел. Не только возбуждение беспокоило его, словно зуд в теле, но также и рана, которую нанес ему человек, и боль мучила его, пульсировала в его теле и гнала вперед. Он был подобен обломку скалы, который катится с горы, – его невозможно было остановить на бегу.
Женщину с ребенком на своей широкой спине он почти не чувствовал. Они были такими легкими, что он даже забывал о них. Когда через несколько часов они обращали на себя его внимание, он пугался, и испуг заставлял его двигаться еще быстрее. Лежать было невозможно. Спать он мог только стоя. Тогда люди искали защиты под его телом от дождя, который приносил ему облегчение. Они находили возле него уют и защиту.
Люди, оставшиеся позади, теперь вряд ли были для него чем-то большим, чем тенями его воспоминаний. Явственнее всего Абул Аббас помнил человека с больной ногой и чувствительными пальцами. Он посылал ему сигналы каждый раз, когда касался его своей рукой. В ответ Абул Аббас пытался объясниться с помощью низких трубных звуков. Никогда раньше он не слышал, чтобы его соплеменник решился на такое. И он до сих пор считал, что люди глухи к таким низким звукам. Однако этот человек его слышал. Он казался Абулу Аббасу частью его стада.
Он избавился от сентиментальности. Через несколько дней у него настанет состояние высшего полового возбуждения, и он боялся этого, но в равной степени ему этого хотелось. Глухой мрак накроет его, распространится в его теле, и все, чем он был, улетучится, словно жар пустыни в холоде ночи. Дух умирал и рождался снова, а в промежутках его тело не знало удержу и пределов, которые обычно определяла телу воля. Возвратившись из забытья, он всегда обнаруживал, что его тело истерзано в боях с другими слонами и измучено многодневными голодовками, однако исполнено спокойствия утоленного страстного желания, которым его одарила какая-то слониха.
Вскоре он дойдет до реки. Там он хотел бы оставить своих наездников. Он не много знал об их привычках, но обратил внимание на то, что они умеют передвигаться по воде быстрее крокодилов. Будет лучше, если он сбросит их в реку и они просто исчезнут. Если же они останутся около него, он может нечаянно убить их во время приступа безумия и даже не заметит этого. Река должна будет унести их прочь.
Завтра же утром.
Зеленовато-черный поток блестел перед ним. Вдали виднелись тонкие очертания корабля и доносился нежный запах лягушачьей икры и рыбы.
