Слон для Карла Великого полностью

Если это было наказанием Хильдебальда за неудачу на перевале Мон-Сенис, то по сравнению с тем, что ожидало Гунольда, это больше смахивало на ласку. Даже задание – подло убить императора – не пугало его. Что бы ни придумывал архиепископ подлого и темного, Гунольд поклялся себе преодолеть любое препятствие, броситься навстречу любому врагу, может, даже самому пойти на смерть, если только он мог быть уверен в уважении этого великого человека.

Когда архиепископ на вторую ночь вызвал его к себе, холод и влага так глубоко въелись в кости Гунольда, что он беспрерывно стучал зубами. Этот стук был таким громким, что Хильдебальд был вынужден трижды излагать свой план убийства.

На рассвете утром Гунольд покинул корабль, собрал провиант и уехал, дабы положить конец империи франков. План Хильдебальда был безошибочным. Ему даже не нужно было отправляться на поиски дичи. Карл Великий сам найдет его след, как орел находит кролика. Об этом он уж позаботится. Гунольд пригладил волосы и направился на юг. Разве он боится какого-то императора?

– Клянусь семью детьми пророка, Масрук! Нам уже сегодня следует повернуть обратно и примкнуть к императорскому обозу. Песчаные дюны Нафуда не такие мрачные, как эта жалкая страна. Если бы я был халифом, то отказался бы расширять Dar al-Islam[47] на земли этого холодного ада. – Халид пригнулся, проезжая под низко свисающей веткой. На его плечи были наброшены целых три накидки. С грязно-белого тюрбана дождевая вода стекала на спину его вороного коня.

Ехавший впереди Масрук аль-Атар повернулся к своим спутникам вполоборота:

– Так оставайся и поторопись домой, где тебя ждут бабы с толстыми ляжками.

Халид закашлялся:

– Чтобы добраться до Багдада, нужно несколько месяцев, а до Аахена – всего лишь несколько недель. Если мы сейчас развернемся, то догоним королевский обоз через два дня.

Хубаиш подключился к разговору:

– Императорская дочка была без ума от тебя, Масрук. У нее ты определенно мог бы еще чему-то научиться. Я предлагаю, чтобы мы вместе с ней отправились в Аахен, довели до конца миссию мира, пусть даже без слона, и несколько недель наслаждались жизнью послов при императорском дворе.

– Хубаиш прав, Масрук. Мы заслужили пару дней отдыха. Подумай сам: женщины, так много женщин, сколько ты можешь выдержать. Говорят, что они в пфальцах устраивают настоящие оргии. А после этого мы разрешим тихо отвезти нас на корабле под парусами на родину. Что ты об этом думаешь?

– Dschiwar[48], Халид! Ты еще помнишь, что это значит? Поддержка в любой жизненной ситуации и абсолютная честность. Вспомните об этом! Мы поклялись соблюдать Dschiwar, прежде чем покинули Багдад. А я все еще не отомщен.

Халид подогнал своего коня так, что он оказался рядом с конем Масрука:

– Dschiwar, Dschiwar, Dschiwar! Твой кодекс чести стоит здесь столько же, сколько мусс из фиников. Разве сам Пророк, да благословит его Аллах и дарует ему покой, не разрешал делать исключения из своих законов? Разве он, например, не освободил путешественников от salat – обязанности молиться? А что мы делаем вместо этого? Мы молимся. Пять раз на дню, независимо от того, торчим ли мы в каком-то болоте или висим на обломке скалы. Забудь о своей мести и давай вернемся назад, друг.

Масрук посмотрел на него горящими глазами:

– Если восхваление Аллаха для тебя является всего лишь обязанностью, советую тебе стать христианином. Среди неверных ты будешь в хорошем обществе, потому что они тоже молятся не сердцами, а своими задницами.

Тот рассмеялся злобным смехом:

– К черту, Масрук! Ты сошел с ума. Куда вообще мы сейчас едем? Как ты хочешь найти сакса и иудея? Может быть, они упали в пропасть. Даже если они еще живы, как ты хочешь найти двоих людей в стране, в которой удалось спрятаться целому народу?

Масрук дернул коня за поводья и спрыгнул с седла. Обеими руками он выковырял что-то с земли и подошел к вороному коню Халида.

– Если ты хочешь победить врага, то должен знать его цели и достичь их еще до него. – Он сунул удивленному Халиду свою находку в руки. Это была какая-то тягучая смесь. Выделения слона.