Когда Каладин и Тефт вернулись к Четвертому мосту, уже совсем стемнело. Еще один помощник Камня тоже занимался рагу, а сам Камень, подошедший немного раньше, чем Каладин, пробовал и критиковал стряпню. Позади рогоеда маячил Шен, собирая миски.
Что-то было не так.
Каладин остановился на границе света, отбрасываемого костром, и Тефт замер за его спиной.
– Что-то не в порядке, – сказал Тефт.
– Ага, – согласился Каладин, изучая людей.
Они все сгрудились с одной стороны костра, некоторые сидели, другие стояли, образовывая группки. Их смех казался натянутым, а позы – нервными. Когда тренируешь людей сражаться, они начинают использовать военные стойки каждый раз, когда чувствуют себя некомфортно. Что-то на другой стороне костра представляло собой угрозу.
Каладин ступил в свет и обнаружил сидящего мужчину в новенькой форме, опустившего руки по бокам и склонившего голову. Ренарин Холин. Странно, но он немного покачивался взад-вперед, уставившись в землю.
Каладин расслабился.
– Светлорд, – проговорил он, делая шаг вперед. – Вам что-то нужно?
Ренарин вскочил на ноги и отсалютовал.
– Я хотел бы служить под вашим командованием, сэр.
Каладин мысленно застонал.
– Давайте отойдем от костра и поговорим, светлорд.
Он взял худощавого принца под руку и увел его подальше от посторонних ушей.
– Сэр, – начал Ренарин тихим голосом, – я хочу...
– Вам не следует называть меня «сэр», – прошептал Каладин. – Вы светлоглазый. Шторма, вы – сын самого могущественного человека в восточном Рошаре.
– Я хочу вступить в Четвертый мост, – сказал Ренарин.
Каладин потер лоб. За то время, пока он был рабом и решал гораздо более важные проблемы, он позабыл, какой головной болью оборачиваются любые дела с высокородными светлоглазыми. Когда-то Каладин считал, что слышал самые нелепые из их смехотворных требований. Похоже, он ошибался.
– Вы не можете вступить в Четвертый мост. Мы – телохранители вашей собственной семьи. Что вы будете делать? Охранять сами себя?
– Я не буду обременять вас, сэр. Я буду усердно трудиться.
– Я не сомневаюсь, Ренарин. Слушайте, почему вы хотите в Четвертый мост?
– Мой отец и брат, – тихо ответил принц, спрятав лицо в тени, – они воины. Солдаты. А я нет, как вы, наверное, заметили.
– Да. Что-то насчет...
– Физический недуг, – перебил Ренарин. – У меня слабая кровь.
– Так называют в народе множество различных состояний. Что у вас на самом деле?
– Я эпилептик. А значит...
– Да-да. Припадки идиопатические или симптоматические?
Ренарин застыл в темноте.
– Э-э...
– Болезнь вызвана какой-то специфической мозговой травмой, – пояснил Каладин, – или появилась без видимых причин?
– Она у меня с детства.
– Насколько серьезны судороги?
– Все не так уж плохо, – быстро ответил Ренарин. – Не так, как говорят остальные. Я не падаю на землю и не пускаю пену, как все думают. Моя рука дергается пару раз или бывают конвульсии, длящиеся несколько секунд.
– Вы остаетесь в сознании?
– Да.
– Возможно, что-то миоклоническое. Вам давали жевать горьколист?
– Я... Да. Не знаю, помогает ли он. Проблема не только в конвульсиях. Часто, когда они происходят, я сильно слабею. Особенно одна сторона моего тела.
– Хм, – пробормотал Каладин. – Полагаю, дело в судорогах. У вас появлялось когда-нибудь продолжительное снижение тонуса мышц, например, было невозможно улыбнуться одной стороной лица?
– Нет. Откуда вы знаете все эти вещи? Разве вы не солдат?
– Я немного изучал полевую медицину.
– Полевую медицину... применительно к эпилепсии?
Каладин откашлялся в кулак.
– Ну, я понимаю, почему вас не пускали сражаться в битве. Я видел раны, которые вызывали похожие симптомы, и хирурги всегда отстраняли таких людей от службы. Вовсе не позорно быть непригодным для сражений, светлорд. Не каждый мужчина должен быть воином.
– Конечно, – ответил Ренарин с горечью. – Мне говорят то же самое. А затем все возвращаются к сражениям. Арденты, они утверждают, что каждое призвание имеет значение, но в чем заключается их собственное учение насчет жизни после смерти? Что там ждет большая война за Залы спокойствия. Что лучшие воины в этой жизни будут прославлены в следующей.
– Если после смерти нас ждет большая война, – проговорил Каладин, – то я надеюсь попасть в Бездну. Там я смог бы урвать часик-другой для сна. Как бы там ни было, вы – не солдат.
– Я хотел бы им стать.
– Светлорд...
– Вам не обязательно давать мне какие-то важные задания, – зачастил Ренарин. – Я пришел к вам, а не в любой другой батальон, потому что большая часть ваших людей проводит время в патрулях. Если я буду патрулировать, то не окажусь в большой опасности, и мои припадки никому не причинят вреда. Но я хотя бы смогу увидеть, смогу почувствовать, каково это.
– Я...
Ренарин торопился высказать все, что было у него на уме. Каладин никогда не слышал столько слов от обычно спокойного молодого человека.
