– Очевидно, что она не для крупной дичи, – ответила Шаллан. – И в этом есть смысл. Единственная известная мне крупная дичь в округе – скальные демоны, которым, по слухам, паршенди поклоняются как богам.
Она не была уверена в том, что сказанное ею – правда. Ранние сообщения, которые она читала по настоянию Джасны, допускали, что скальные демоны являлись богами паршенди. Как дело обстояло в действительности – неясно.
– Возможно, они использовали ее, выслеживая мелкую дичь, – продолжила Шаллан. – То есть охотились ради еды, а не для удовольствия.
– Почему ты так говоришь? – спросил Мрэйз.
– Люди, которые охотятся ради славы, ищут большую добычу, – пояснила Шаллан. – Трофеи. Эта духовая трубка – оружие человека, который просто хочет накормить свою семью.
– А если он использует ее против других людей?
– Она не принесет пользы на войне. Думаю, у нее слишком малая дальность, а у паршенди в любом случае есть луки. Возможно, ее можно использовать для убийства, хотя меня бы позабавило, если бы обнаружилось подобное применение.
– Почему же?
Какая-то проверка?
– Ну, – сказала Шаллан, – большинство аборигенов – туземцы Силнасена, народы Реши, бегуны равнин Ири – не имеют настоящей концепции убийства. Насколько я знаю, они, судя по всему, вообще мало сражаются. Охотники слишком ценны, поэтому «война» в их культурах означает много криков и позерства, но мало смертей. Подобный тип хвастливого общества не кажется тем, в котором могут существовать наемные убийцы.
Тем не менее паршенди послали одного такого. Против алети.
Мрэйз изучал ее непроницаемым взглядом, держа длинную духовую трубку кончиками пальцев.
– Вижу, – наконец проговорил он, – что на этот раз Тин выбрала себе в ученицы ученого. Я нахожу ее выбор необычным.
Шаллан покраснела. Ей пришло в голову, что личность, которой она становилась, когда надевала шляпу и изменяла цвет волос, не была имитацией другого человека, другой личности. Просто вариация самой Шаллан.
Здесь крылась опасность.
– Итак, – сказал Мрэйз, выудив из кармана рубашки еще один дротик, – какое оправдание дала тебе Тин сегодня?
– Оправдание? – переспросила Шаллан.
– Провалу ее миссии.
Мрэйз зарядил дротик.
Провал? Шаллан бросило в пот, лоб начало покалывать холодом. Но она проследила, не произошло ли чего-то необычного в лагере Амарама! Сегодняшним утром она вернулась туда в образе рабочего, опоздав тем самым на дуэль Адолина. Она прислушивалась, не болтает ли кто-нибудь о взломе или о том, что Амарам что-то заподозрил. Ей не удалось ничего обнаружить.
Что ж, очевидно, Амарам не выразил своих подозрений публично. После всех предпринятых усилий с целью скрыть свое вторжение, она потерпела неудачу. Наверное, не стоило удивляться, но Шаллан все равно оказалась удивлена.
– Я...
– Я начинаю спрашивать себя, на самом ли деле Тин настолько больна, – сказал Мрэйз, подняв духовую трубку и выстрелив в заросли другим дротиком, – чтобы даже не попытаться выполнить поставленное задание.
– Даже не попытаться? – переспросила Шаллан, сбитая с толку.
– Ну и какое оправдание? – спросил Мрэйз. – Что, она предприняла попытку, но провалилась? Мои люди наблюдали за домом. Если бы она...
Он умолк, когда Шаллан стряхнула воду с сумки, а затем осторожно расстегнула ее и вынула лист бумаги с изображением запертой комнаты Амарама с картами на стенах. Ей пришлось нарисовать некоторые детали наугад, потому что было темно, а ее единственная сфера осветила не много, но она нарисовала все достаточно точно.
Мрэйз взял у нее рисунок и поднял его. Он изучал листок бумаги, а Шаллан тем временем нервно потела.
– Я редко оказываюсь в дураках, – произнес Мрэйз. – Мои поздравления.
Было ли это похвалой?
– Тин не обладает подобным мастерством, – продолжил Мрэйз, все еще рассматривая лист. – Ты сама видела ту комнату?
– Это причина, по которой она выбрала в помощники ученого. Мои навыки дополняют ее собственные.
Мрэйз опустил лист.
– Неожиданно. Твоя учительница, возможно, блистательная воровка, но всегда проявляла невежественность при выборе компаньонов.
Он говорил так изысканно. Его речь совсем не соответствовала шрамам на лице, кривой губе и натруженным рукам. Он разговаривал как человек, который проводил свои дни, потягивая вино и слушая прекрасную музыку, но выглядел так, будто ему неоднократно ломали кости – и, скорее всего, он возвращал такие долги в многократном размере.
– Жалко, что твои карты не слишком детальные, – заметил Мрэйз, продолжив рассматривать рисунок.
Шаллан услужливо достала пять других выполненных для него рисунков. Четыре из них были подробными картами, а последний – приближенным изображением настенных свитков с записями Амарама. На каждом рисунке фактические записи казались неразборчивыми, одни извилистые линии. Шаллан сделала это нарочно. Никто не ожидал от художника, что он будет в состоянии добыть такие подробности из памяти, хотя лично ей это было под силу.
Она утаит от них детальные записи. Девушка намеревалась завоевать доверие Кровьпризраков, понять, на что способна, но она не будет помогать им больше, чем необходимо.
