Слова сияния полностью

На короткий миг, наблюдая за восхищением Мрэйза ее искусством, Шаллан решила, что он может ей понравиться. Что ж, лучше ей запомнить этот момент. Мрэйз одобрил убийства. Возможно, не он сам перерезал горло кучера, но именно он уверил остальных в том, что будет правильным убрать ее, если получится.

Они сожгли экипаж, чтобы создать видимость нападения бандитов, но никакие бандиты не подошли бы так близко к Разрушенным равнинам.

«Бедняга», – подумала Шаллан про кучера.

Но если бы она не заказала экипаж, не получилось бы спрятаться, что она и сделала, пока кучер удалялся по ложному следу. Шторма! Разве могла она обставить все так, чтобы никто не погиб? Было ли это возможно?

В конце концов Шаллан заставила себя подняться на ноги и, сгорбив плечи, продолжила путь к военному лагерю.

– Отлично. Это ты охраняешь меня сегодня?

Каладин повернулся, когда Адолин вышел из своей комнаты. Принц, как обычно, был одет в стильный мундир. Пуговицы с монограммами, сапоги, стоившие дороже некоторых домов, поясной нож. Странный выбор для Носителя Осколков, но Адолин носил его скорее как украшение. Волосы принца представляли собой беспорядочную светлую копну с черными прядями.

– Я ей не доверяю, Адолин, – сказал Каладин. – Женщина из другой страны, тайная помолвка, а единственная, кто мог за нее поручиться, – мертва. Она может оказаться убийцей, следовательно, вас должен охранять лучший из нас.

– Да ты сама скромность, – ответил Адолин, зашагав по каменному коридору. Каладин шел в ногу рядом с ним.

– Нет.

– Я пошутил, мостовичок.

– Моя ошибка. Считал, что шутки должны быть смешными.

– Только для людей с чувством юмора.

– Ах да, конечно же. Я выменял свое чувство юмора давным-давно.

– И что получил взамен?

– Шрамы, – тихо ответил Каладин.

Взгляд Адолина метнулся к клейму на лбу капитана мостовиков, хотя большую часть шрама скрывали волосы.

– Отлично, – пробормотал Адолин себе под нос. – Просто превосходно. Я рад, что мы начинаем находить общий язык.

В конце коридора они вышли на дневной свет. Хотя и не яркий. Из-за дождей, прошедших в последние дни, небо по-прежнему оставалось пасмурным.

Они углубились в военный лагерь.

– Мы ждем еще кого-то из охранников? – спросил Адолин. – Обычно вас двое.

– Сегодня только я.

У Каладина было слишком мало людей, учитывая, что требовалось охранять короля, а Тефт снова забрал новичков на патрулирование. Оставалось еще два или три свободных человека, но Каладин решил, что за Адолином сможет присмотреть самостоятельно.

Экипаж ждал, запряженный парой выглядящих норовистыми лошадей. Все лошади выглядели норовистыми, с этими их слишком умными глазами и резкими движениями. К сожалению, принц не мог ехать в экипаже, запряженном чуллами. Лакей открыл дверцу для Адолина, и тот разместился внутри. Лакей закрыл дверцу и залез на свое место на запятках кареты. Каладин собрался взобраться на сиденье рядом с возницей, но вдруг остановился.

– Ты! – воскликнул он, указав на возницу.

– Я! – ответил державший поводья Шут.

Синие глаза, черные волосы, черная форма. Почему он управлял экипажем? Разве он слуга?

Каладин осторожно забрался на сиденье к Шуту, и тот тряхнул вожжами, заставив лошадей тронуться.

– Что ты тут делаешь? – спросил его Каладин.

– Ищу, чем бы поразвлечься, – беспечно ответил Шут под цоканье лошадиных подков о камень. – Ты упражнялся в игре на моей флейте?

– Э-э...

– Только не говори, что оставил ее в лагере Садеаса, когда уходил.

– Ну...

– Я сказал «не говори», – произнес Шут. – Тебе не нужно этого делать, поскольку я и так в курсе случившегося. Позор. Если бы ты знал историю той флейты, твои мозги перевернулись бы вверх тормашками. В прямом смысле – я спихнул бы тебя с повозки за то, что ты за мной следил.

– Э-э...

– Вижу, ты сегодня красноречив.

Каладин не стал брать с собой флейту. Когда он собирал мостовиков, оставшихся в лагере Садеаса, – раненых Четвертого моста и членов других бригад – он был сосредоточен на людях, а не на вещах. Он и не вспомнил о маленьком узелке со своими пожитками, забыв, что флейта осталась среди них.

– Я солдат, а не музыкант, – сказал он. – Кроме того, музыка для женщин.