Фуча сбегал на Кошачье озеро, вернулся к сумеркам и сказал, что Мелкого Чжао там никто не видел. Тогда-то мы и поняли, что дело серьезное. Деревенские собирались кучками, перешептывались, и одна новость взбудоражила всех не на шутку. Какой-то малый из соседней деревни недавно вернулся из Пинцзяна и передавал наказ от сонехи, жены Чжихуана по прошлому котлу: сонеха сказала, что Чжаоцину надо следить за обуткой. В Мацяо эти слова были всем известным предостережением, тайным знаком, что у человека «блуждает душа».
В Мацяо «блуждание души» считается одной из примет скорой смерти. После подробных расспросов я смог выделить две основных разновидности «блуждания души»:
1. Бывает, человек идет себе по тропе, потом вдруг резко исчезает, а спустя время появляется на прежнем месте – значит, душа его вылетела из тела, и скоро человек рассеется. Если хочешь помочь, надо предупредить его об опасности, но говорить следует не прямо, а намеками, как бы между делом заметить: до чего же ты шустро бежал! Небось, обутка потерялась? Услышав про обутку, человек сразу поймет, что ему грозит опасность, понесет подношения на алтарь, воскурит благовония или же пригласит даоса, чтобы прогнать злых духов и отвести беду.
2. Иногда человек на минуту проваливается в сон или теряет сознание, и во сне владыка Янь-ван приказывает ему доставить во дворец душу кого-то из его знакомых. Проснувшись, нужно придумать способ, как предупредить несчастного о грядущей беде, ни одним словом не обмолвившись про сон. Если намеками объясниться никак не получается, собеседникам следует забраться куда-нибудь повыше, например, на дерево, и разговаривать шепотом, не то Дух земли подслушает и донесет обо всем владыке Янь-вану. За такие предостережения можно только благодарить, а вот подносить подарки в знак благодарности нельзя, иначе Янь-ван догадается о сговоре.
И если сонеха сказала про обутку, значит, Чжаоцину грозила настоящая опасность. Вот только жила Шуйшуй так далеко, что покуда новость добралась до Мацяо, время было упущено и Чжаоцин уже исчез. Начались поиски, кто-то вспомнил о человеке в белых одеждах, несколько деревенских отправились искать Чжаоцина на хребет. И скоро ветер принес нам обрывки хриплого надсадного плача его жены.
Душа Мелкого Чжао в самом деле уже улетела. Он погиб страшной смертью: обезглавленное тело лежало ничком на берегу ручья, а голова плескалась в воде, в чжане с лишним от тела, сплошь облепленная пиявками. Зверская расправа над Чжаоцином взбудоражила всю коммуну, взбудоражила она и уездное управление общественной безопасности, и оттуда прислали несколько ответственных работников, чтобы расследовать дело. Пламя в них горело высокое, ответственные работники не верили ни в какие предсказания и блуждания души. Они сразу предположили, что Чжаоцина убили гоминьдановские шпионы, которых десантировали на хребет Тяньцзылин, или же воры из Пинцзяна, промышлявшие кражей деревенского скота. Чтобы успокоить население и пресечь вредные слухи, ответственные работники приложили много сил к расследованию убийства, рыскали повсюду с таинственным видом, брали отпечатки пальцев, ко всему прочему, согнали на митинг борьбы самых подозрительных помещиков и как следует их раскритиковали – словом, поставили на уши всю деревню, но так и уехали, ничего толком не объяснив. Местное начальство тоже приняло меры: в коммуне собрали отряд народного ополчения и выставили ночной караул, чтобы предотвратить подобные инциденты.
Караульным никто не завидовал. Ночами было холодно, страшно хотелось спать, я стоял, сунув копье под мышку, и временами подпрыгивал на месте, чтобы согреть онемевшие ступни. Вдруг с тропы на хребет донесся шорох чьих-то шагов – помертвев от страха, я прислушался, но шорох стих. Пытаясь укрыться от ветра, я зашел за угол, но и там не смог унять дрожь. Немного помедлив, я решил проявить гибкость, отступить в дом и нести караул, глядя на улицу из окна. Скоро ноги у меня окончательно замерзли, и я стал коситься на постель, потом не выдержал, уселся на кровать и закутался в одеяло, но не забывал про революционную бдительность и пообещал себе время от времени выглядывать в окно.
Я боялся, что за окном вдруг появится человек в белых одеждах.
Проснулся я с тяжелой головой, а обнаружив, что солнце давно взошло, в ужасе выскочил из дома, но на улице никого не увидел. Из коровника доносилось обычное гиканье – пастух выгонял скотину на выпас. Все шло своим чередом.
Было непохоже, чтобы кто-то приходил проверять мой пост, и от сердца у меня отлегло.