=> «Большевики (...) не боятся взглянуть правде в глаза, как бы она ни была горька» (С-218).
Танк – он с виду грозен очень, / А на деле глух и слеп.
Это присказка покуда, / Сказка будет впереди.
Ср. в «Коньке-Горбунке» П. Ершова, ч. 2 (1834): «Это – службишка, не служба; / Служба все, брат, впереди».
Переправа, переправа! / Берег левый, берег правый,
(...) / Кому память, кому слава,
Кому темная вода, – / Ни приметы, ни следа.
Бой идет святой и правый.
Смертный бой не ради славы,
Ради жизни на земле.
Нет, ребята, я не гордый. / Не загадывая вдаль,
Так скажу: зачем мне орден? / Я согласен на медаль.
Я не то еще сказал бы, / Про себя поберегу.
Я не так еще сыграл бы, – / Жаль, что лучше не могу.
Нет, какой вы все, ребята, / Удивительный народ.
В той же главе: «Ах, какой вы все, ребята, / Молодой еще народ!»
Пушки к бою едут задом, – / Это сказано не мной.
В поэме «Теркин на том свете»: «Пушки к бою едут задом, – / Это сказано давно»; «...было сказано не зря».
Это изречение приписывается прусскому генералу и военному теоретику Карлу Клаузевицу (1780—1831).
Ты – тамбовский? Будь любезен. / А смоленский – вот он я.
Русской ложкой деревянной / Восемь фрицев уложил!
Города сдают солдаты, / Генералы их берут.
По дороге на Берлин / Вьется серый пух перин.
Пусть читатель вероятный / Скажет с книжкою в руке:
– Вот стихи, а все понятно, / Все на русском языке...
На той войне незнаменитой.
За далью – даль.
Выражение встречалось и раньше, напр., у В. Кириллова: «За далью даль, чудесным сном / Встают “пути и перепутья”» («В те дни», 1923).
Урал! / Опорный край державы.
И все похоже, все подобно / Тому, что есть иль может быть,
А в целом – вот как несъедобно, / Что в голос хочется завыть.
Как грозный дух он был над нами, – / Иных не знали мы имен.
О Сталине.
Тут ни убавить, / Ни прибавить, —
Так это было на земле.
Звучало имя человека / Со словом Родина в ряду.
Эта и следующие четыре цитаты – о Сталине.
И кто при нем его не славил, / Не возносил – / Найдись такой!
...А люди / Богов не сами ли творят?
