– Не стоит недооценивать противника, – предупредил псковский старшина. – Но и затягивать с выступлением нельзя. У нас мало продовольствия, дней через десять будет нечем кормить людей.
– Дадим воинам отдохнуть день-другой – и выступаем, – заявил Добровит.
– А что в Ладоге делается? – полюбопытствовал Лютша.
– Мне докладывали, что варяги на месте торга начали возводить крепость, а свой лагерь устроили рядом с княжеской усадьбой.
Основной удар Добровит предложил нанести вдоль дороги, идущей к центру селища, а потом штурмовать окруженный варяжский лагерь. Тесть словенского князя бывал в Ладоге только однажды и плохо знал окрестности. Псковский старшина только заметил, что в безвыходном положении враг всегда отчаяннее сопротивляется.
– Может, лучше не окружать лагерь полностью, оставив варягам возможность бежать?
– И гоняйся за ними потом?! – возмутился Добровит. – Нет уж. Они должны навсегда забыть сюда дорогу.
Лютша не стал спорить. Но когда, выступив к поселку, он увидел слева от дороги заболоченную речку, а справа – пологий склон, возвышающийся к берегу Волхова, тесть Буревоя попытался уговорить наместника Ладоги изменить план.
– Хорошо, атакуй одновременно со мной их лагерь, – разрешил Добровит. – Отвлечешь на себя часть сил.
– Но у меня всего пять сотен воинов.
– Вот и побереги людей. Если нарвешься на сильное сопротивление, лучше отступи и, как договорились, прикрывай мой тыл.
Потеряв в первой же атаке сотню человек, Лютша не решился ее повторять и, отведя воинов на расстояние полета стрелы, стал ждать известий от Добровита. Что варяги не препятствовали продвижению словен, а потом атаковали со всех сторон, он узнал от раненого в ногу Тихомира, которого вынесли из боя его люди.
– …А что творится впереди, можно только догадываться. Похоже, мы угодили в ловушку, – предположил волховский судар.
Окончательная картина трагедии сложилась у Лютши на следующий день после расспросов спасшихся в той мясорубке воинов. Прорвавшиеся на окраину Ладоги словене были атакованы варягами не только с тыла, но и с правого фланга, а после удара конницы воины Добровита дрогнули и побежали.
Спастись беглецы надеялись, переправившись на противоположный тоже заболоченный берег речушки Заклюки, но добраться туда смогли немногие. Тестю словенского князя, отступившему к волховским порогам без потерь, удалось собрать из разбежавшихся только три сотни воинов.
«Теперь остается ждать возвращения Буревоя, – думал Лютша после подтвердившихся слухов о гибели Добровита. – И главное сейчас – не дать варягам захватить волховские пороги».
Глава одиннадцатая
После встречи с жупанами у полабского князя прибавилось забот: кроме укрепления приграничных крепостей, приходилось заниматься вооружением и обучением прибывавших в Ратибор общинников. Пока выручали деньги, полученные Радмиром за поход в Константинополь, но они быстро исчезали в карманах купцов и ремесленников.
Прибыла и обещанная Мстивоем конная сотня во главе с Изяславом. Полабский князь разделил ее на три отряда, два из которых сразу же отправились на берега Лабы и Травы, а оказавшиеся не у дел пятидесятники и сотник должны были заняться обучением новобранцев.
– Отбирайте общинников, умеющих держаться в седле, – попросил он Изяслава. – У нас мало времени на обучение.
– Зачем нам конница, если мы собираемся обороняться в крепостях? – поинтересовался воевода Гудислав у князя, когда ушел сотник. – Да и Табомысл обещал прислать две сотни всадников.
– Когда пришлет, неизвестно, а франки могут появиться в любое время. И понадобится быстро перебрасывать наши ограниченные силы. Кстати, как выполняется мое распоряжение об изъятии лодок на всех ближайших озерах и реках?
– На ратиборском озере все суда уже отобрали, а в других местах хозяева успели их припрятать.
– Все лодки должны быть изъяты или уничтожены!
Из опыта предыдущих войн Радмир знал, что главную опасность для полабской столицы представляет высадка противника на полуостров, где располагались город и его посад. Конечно, неприятель мог изготовить плоты, но на это нужно время и много людей на них не переправишь.
На следующий день, когда Радмир собирался осматривать городские стены, воевода доложил о прибытии двух сотен всадников от Табомысла. Но в крепости такое количество воинов и лошадей Гудиславу было не разместить.
– Пусть устраивают лагерь где-нибудь на берегу озера. Обеспечь их всем необходимым, а завтра решим, куда их отправить.
– Все будет сделано, – обещал воевода, потом, немного помявшись, сообщил о слуге княгини Добронравы. – Мать просила тебя прийти на ужин.
Вернувшись от короля ободритов, Радмир только раз заходил в княжеский терем, и то лишь чтобы забрать свои вещи. Он понимал, что такое пренебрежение родным домом возмутит мать. И все же князь надеялся, она поймет, что сейчас ему не до семейных разборок.
Осматривая с посадником Малобудом крепостные стены, Радмир все думал о приглашении матери. Зная болезненную обидчивость Добронравы, он все же решил пойти на ужин. Но, увидев злое лицо матери, князь сразу пожалел о проявленном малодушии.