– А что будем делать с твоим предательством? – спросил задумчиво великий князь русов и вендов.
– Я готов понести любое наказание и поклясться, что впредь такое не повторится.
– Хорошо, попробую убедить ободритских князей не обходиться с тобой слишком строго, – посулил Мстивой. – Но тебе придется помочь мне освободить Славомира. Разумеется, я вскоре потребую от Людовика его возвратить, но, когда франки его отдадут, сказать трудно.
– И ты хочешь, чтобы я вызволил Славомира?
– Учитывая ваши договоренности с франками, твоим людям будет проще попасть в королевский дворец или туда, где его содержат.
– А не боишься, что после этого оскорбленный Людовик снова объявит нам войну?
– Я больше боюсь, что удрученная горем Людмила после гибели мужа не выдержит долгого расставания с сыном.
Напоминание о смерти Табомысла заставило Яровита обещать попытаться вызволить заложников. Это помогло ему замириться с ободритскими князьями, настоявшими, что впредь линоны будут платить большую долю установленной франкам дани.
А через несколько дней собравшиеся в Зверине жупаны вагров, линян, варнов, полабов и собственно ободритов почти единогласно утвердили Мстивоя королем ободритов и вендов[82].
Глава первая
После возвращения в Ратибор раненого полабского князя все в их отношениях с невесткой изменилось. Болеслава призналась, что согласилась стать женой его брата из-за угроз Драговита избавиться от Радмира. И он пожалел, что тогда перед отъездом из дома не захотел с ней поговорить.
Зато теперь, когда стало ясно, что любовь никуда не исчезла, они не могли наговориться, так много надо было сказать друг другу. А в связи с войной виделись влюбленные нечасто. Вот и теперь только что вернувшийся после утверждения нового короля Радмир зачем-то опять понадобился Мстивою.
– Людмила боится, что Славомир может пострадать, когда Яровит будет его вызволять, и попросила меня сначала попробовать договориться с франками, – сообщил король ободритов, обнимая приехавшего племянника. – И я подумал, что ты лучше других справишься с таким поручением. Ты знаком с Людовиком и моим двоюродным братом графом Вихманом, с которым тебе надо будет обязательно встретиться.
– Когда выезжать? – поинтересовался Радмир, понимая, что опять не сможет отказать дяде, хотя ехать к франкам совсем не хотелось.
– Как можно быстрее! Зимой выкрасть сына Табомысла будет сложнее. А еще труднее уйти от погони в чужой стране.
Мстивой посоветовал племяннику не настаивать на возвращении именно Славомира, а требовать у Людовика выдачи всех заложников. Получив тем же вечером посольскую грамоту, написанную беглым монахом и заверенную печатью короля ободритов, полабский князь выехал в Бардовик[83].
В то время этот торговый город являлся центром графства Барденгау, но сына первого его графа Биллунга[84] из ободритской династии Биллунгов полабский князь там не застал. Узнав, что Вихман в соседней деревушке Клюне[85], рядом с которой добывали соль, он поехал туда.
Посол ободритского короля нашел франкского графа на строившейся крепости, или по-саксонски «бурге», где тот ругался с рабочими.
– Ничего нормально сделать не могут! А тебя как сюда занесло?
– Возглавляю посольство к королю Людовику, по дороге заехал передать тебе привет и подарки от Мстивоя, который недавно стал королем ободритов и вендов.
– Да, точно, мне кто-то говорил о нелепой гибели Табомысла от случайной стрелы, чему я не особенно поверил. Но почему новым королем вы избрали великого князя русов и вендов?
– Так решили князья и жупаны, сын Табомысла – ребенок, к тому же находится у вас в заложниках.
– Ну и дела! – заметил, не скрывая удивления, граф Вихман. – Теперь многое может измениться. Неужели снова война?
С началом военных действий казну графа Барденгау ждали убытки, так как Бардовик являлся одним из городов, где разрешалась торговля со славянами. Хотя с увеличением добычи соли в землях графа деньги купцов уже перестали быть основным источником его дохода.
– Не знаю, все будет зависеть, как воспримет Людовик то, что мне велено передать. Мстивой хочет, чтобы франки вернули всех заложников и прекратили набеги, после чего обещает соблюдать заключенный Табомыслом договор.
– Это обнадеживает, – признался Вихман, сильно сомневаясь, что его короля устроят такие заверения. – Пойдем, выпьем за моего двоюродного брата, за мир между нами и успех твоего посольства.