Однако сильнее всего руского князя беспокоило окончание договора с нанятыми на два года варягами. Пятисотник Громир уже известил, что большинство его людей намерено уехать домой. Рюрику пришлось отправить на Белое озеро свирского воеводу Крута, который должен был дождаться там возвращения из Биармии Синеуса.
Самое скверное заключалось в том, что примеру воинов Громира могли последовать другие наемники. В распоряжении только Трувора находилось две сотни таких варягов, и рускому князю сейчас было некем их заменить. Даже в самой Ладоге многие поговаривали о возвращении домой.
– По моим расчетам, за собранные меха, воск и мед мы можем получить около ста пятидесяти гривен, – доложил тиун Фаст, когда Рюрик велел ему прикинуть будущие доходы. – Почти столько же должны уплатить словенские судары. Так что вместе с торговыми пошлинами общая сумма доходов в следующем году составит четыреста или четыреста пятьдесят гривен.
– Этого едва хватит на обеспечение и оплату трех сотен варягов. Нам же надо хотя бы семьсот воинов.
– Военные действия почти закончились, и мы можем уменьшить годовую плату до шестидесяти кун, – предложил княжеский тиун. – Не захотят остаться русы и курши, наберем воинов из местных жителей.
– Но на их вооружение тоже потребуются деньги! Надо что-то другое придумать.
Фаст хотел предложить заняться торговлей с хазарами, как ему советовал приезжавший недавно в Ладогу мстинский тиун Войнег, но пришедший Клек доложил о приезде гонца с Белого озера, и Рюрик приказал его немедленно привести.
Вошедший в палату седой воин, низко поклонившись, сразу признался, что приехал с дурной вестью из Биармии:
– Из двухсот воинов преследовавшей кривичского воеводу Кура дружины на Белое озеро вернулось только сорок человек. Они рассказали, что, не догнав за лето беглецов, Синеус остался там зимовать, но кривичи объединились с местными жителями и осадили построенный нашими острог. Надвигался голод, и твой брат решил пробиваться на Белое озеро, но в одной из стычек был тяжело ранен и вскоре умер.
– Где его похоронили?
– Тело Синеуса сожгли, а прах забрали с собой. Громир велел передать его тебе, – гонец указал на мешок с небольшим коробом. – Долю твоего брата из привезенных дружинниками мехов он отдаст тебе сам, когда приедет в Ладогу.
– Передай прах моего брата криве Дабору, – приказал Фасту опечаленный князь. – И подготовьте все для похорон.
Короб с прахом Синеуса захоронили на следующий день под невысоким холмиком рядом с построенным на берегу Волхова святилищем Перуна. Там же устроили и тризну по брату руского князя, восхваляя его мужество и смелость.
Гибель брата Рюрик воспринял тяжело, совсем не представляя, как сообщит о случившемся матери. Гнетущее настроение князя затянулось на несколько дней, пока в Ладогу не приехал выразить ему соболезнования двоюродный брат Вадимир.
Прежде чем согласиться возглавить заговор, сын Будогоста решил воспользоваться случаем и еще раз повидаться с Рюриком. Вадимир надеялся, что после гибели Синеуса руский князь что-нибудь ему предложит, но тот лишь сухо поблагодарил родственника за соболезнования.
Возмущенный холодным приемом сын Будогоста быстро покинул княжеский терем и только у крепостных ворот вспомнил, что собирался повидаться с тиуном. А еще Гостимил просил подсчитать количество воинов на стенах и у ворот.
Поиски тиуна позволили Вадимиру осмотреть все строения внутри крепости и понять, что воины проживали в основном слева от ворот. Там же он нашел и княжеского тиуна Фаста, который занимался приемкой и подсчетом мехов.
– Значит, я тоже могу уплатить подать мехами?– полюбопытствовал Вадимир. – А то прошлым летом два месяца здесь проторчал, пока продал их варяжским купцам.
– Разумеется, можешь, – приветливо заверил Фаст двоюродного брата князя. – Но, думаю, этим летом купцов в Ладоге будет больше.
Обсуждая с княжеским тиуном трудности сбора податей в словенских землях, сын Будогоста неожиданно узнал, что на следующий год они со всех будут собираться только мехами, о чем сразу рассказал дожидавшемуся его возвращения Гостимилу.
– А я думал, это всего лишь слухи. Не ожидал такого подарка от твоего двоюродного брата. Теперь точно все судары нас поддержат. А что узнал о численности воинов?
– Похоже, в крепости не меньше сотни куршей под началом брата жены Рюрика. Ворота охраняют четыре-пять человек во главе с десятником и еще столько же на стенах. Кстати, десятник отобрал у меня при входе меч.
– Надеюсь, он тебя не обыскивал?
– Нет.
– Ну, тогда оружие пронесем под одеждой. Осталось найти подходящий повод для посещения крепости.
– Словенские судары могут, как я, захотеть выразить соболезнования князю в связи со смертью Синеуса. Или прийти для уплаты податей.
– Устроит, – согласился с ним Гостимил. – Теперь главное, чтобы Окула и остальные судары не затянули с приездом. А то скоро приплывут первые варяжские купцы, тогда задача усложнится.