– Все готовы со мной поехать, – сообщил он Рюрику, который закончил разбирать какой-то спор между двумя жителями Ладоги.
– Тогда мне нужна тишина… Сейчас воевода Аскольд обратился ко мне с просьбой заменить казнь осужденных на их изгнание. Вы знаете, что только его появление помогло избежать больших жертв, и я не могу ему отказать. Но предупреждаю, любой вернувшийся сюда участник мятежа будет сразу казнен.
Одобрительные возгласы не только помилованных, но и жителей Ладоги подтвердили правильность принятого решения. Рюрик не надеялся, что теперь все словенские судары проникнутся к нему любовью и уважением. Но на то, что после случившего они задумаются, прежде чем затевать новые заговоры, рассчитывал.
– Вадимир умер, – сообщил князю Клек.
– Распорядись о сожжения тела, а прах потом надо будет захоронить на родовом могильнике. Все-таки он внук Гостомысла.
Глава четырнадцатая
– Мне доложили о появлении на Черехе трех десятков ладей, – сообщил Протша псковскому посаднику. – На многих женщины и дети.
Недавно Светослав назначил своего бывшего кормщика тиуном и не пожалел. Без помощи Протши ему бы не удалось так быстро восстановить кром и навести порядок в контролируемых землях кривичей. Трувор попросил друга взять на себя все хозяйственные вопросы, и одному посаднику было не справиться.
– Не думаю, что это враги, но на всякий случай отправь гонца в Изборск, а я распоряжусь усилить стражу у ворот и на стенах крома.
Предположения Светослава подтвердились: на закате ладьи мирно причалили у Пскова и приплывшие на них люди начали готовиться к ночевке. Окончательно опасения рассеялись, когда он узнал в поднимавшемся по крутому берегу в город воине варяжского воеводу Аскольда.
– Рад тебя видеть! – признался посадник, обнимая товарища. – Уже слышал, как ты отличился в прошлом году, возвращаясь из Хазарии. Но как тебя сюда-то занесло?
– Еду по распоряжению Мстивоя воеводой в Куявию, – сообщил Аскольд. – А в Ладоге, где забирал часть варягов, князь Рюрик уговорил помочь его брату Трувору разобраться с непокорными кривичами.
– Трувор подъедет завтра, а сегодня мы должны отметить нашу встречу, – предложил Светослав. – Предупреди своих людей, чтобы не беспокоились.
– Ты, смотрю, стал большим начальником, – усмехнулся варяжский воевода, оказавшись в тереме посадника. – Таким хоромам и князь позавидует.
– Брату Рюрика, с которым мы служили в дружине Световита[101], больше приглянулся Изборск, вот он и велел мне здесь обживаться, назначив посадником. Ну что, давай выпьем за встречу…
Вспоминая былое, они засиделись до утра, а уже через пару часов посадника попытался разбудить приехавший Трувор. Но быстро понял, что от Светослава сейчас ничего не добиться, попросил Протшу его где-нибудь разместить, ведь он почти всю ночь провел в седле.
Перебравшие с выпивкой приятели в себя пришли к полудню, тогда только брат Рюрика выяснил, что приехал в Псков не зря. Вместе с дружиной Аскольда у него была реальная возможность подчинить остатки кривичей и разобраться с сыном Лютши Смоленом.
Псковского посадника Трувор брать в поход не стал: воевать им предстояло с родным дядей его жены. Вместо Светослава изборский наместник взял Протшу, которому по должности следовало знать всех старшин кривичей, чтобы собирать с них подати.
Объединенные дружины отплыли в верховья Великой на следующий день, Аскольд торопился оказаться на Днепре, до которого ему надо пройти два волока. И если для преодоления междуречья Великой и Двины у него были проводники, то о втором волоке – лишь смутные представления.
Проводив товарищей, Светослав попросил жену истопить баню, иначе приходить в себя ему надо будет не один день: за весь прошлый год он выпил вина и медовухи меньше, чем за последние два дня.
Пропарившись и облившись дважды холодной водой, Светослав почувствовал себя намного лучше. И уже собирался идти домой, но появившаяся с двумя вениками нагая Любава спутала все планы.
– Хотя бы рубашку надела, – проворчал осуждающе Светослав. – Я все-же мужчина, могу не сдержаться.
– И что? Я ведь твоя жена.
– Ты еще ребенок.
– Мне уже тринадцать, – произнесла обиженно Любава. – Ты не можешь дальше мной пренебрегать. А ну-ка, ложись на полку, я из тебя всю эту дурь вениками выбью!..
Как и предвидел Светослав, девчонка своего добилась, наконец став его настоящей женой. Но медовый месяц длился недолго. На одиннадцатый день пришло известие о гибели Трувора.
– Ты же его знаешь: полез в самую гущу дерущихся, а когда мы подоспели, он уже был мертв, – оправдывался Протша, сопровождавший в Псков домовину[102]с залитым медом телом младшего брата Рюрика. – Но мы за него отомстили! Мало кто живым ушел.
– А Смолян?
– Его тело не нашли.
– Аскольд поплыл дальше?
– Нет, мы с Вагуем уговорили его задержаться, пока рядом с местом гибели Трувора на острове не достроится крепость.
– Значит так. Остаешься здесь за меня. Найми кого-нибудь отвезти тело Трувора в Ладогу, а я сейчас же отплываю к нашей дружине. Пока Аскольд не уплыл, надо организовать преследование Смоляна.