Кабинет был большой и очень аскетичный, не любил, видно, Илья Палыч помпезности. Упомянутый мной стол, пара шкафов обычных, пара металлических, огромный сейф совершенно неподъемного вида, два кресла и журнальный столик — вот и вся обстановка.
— Так, Киф, давай сразу переодевайся — скомандовала Наташка, завидев меня — Вон твои вещи на кресле лежат, только тебя и ждем.
Вика уже была одета соотвествующим образом — когда только успела? На ней была белая сорочка, кожаная юбка и хромовые сапожки, кожаная же куртка, ремень и портупея с кобурой висели на спинке кресла, на котором она сидела.
— Ты чего, застеснялся что ли? — Наташка была невероятно деловита — Давай, давай, чего мы там не видели?
Вика грозно засопела, наморщив лоб, и нацелилась что-то сказать, но тут Наташка рявкнула на нее -
— Не вертись! — и Вика затихла.
Стесняться и впрямь было нечего, поскольку Леночку, подругу Наташки, я знал, равно как знал и то, что ничего нового для себя она не увидит.
Я быстро скинул свои вещи, влез в штаны, серый френч с нашитыми на него 'бранденбурами', накинул на себя портупею с кобурой маузера.
— На кресло садись — скомандовала Леночка, встряхивая в руке длинноволосый парик.
— Никогда парики не носил — сказал я ей — Поди, вспотею я под ним?
— С чего бы? — Леночка стала производить над моей головой какие-то манипуляции — Радуйся, что только парик. Вот, кабы усы, или, не приведи господь, борода…
— Радуюсь — согласился я с ней — А он с головы не слетит?
— Не слетит, не слетит — ответила мне Наташка — Не мешай человеку работать. Лен, ты с лицом особо не мудри, он и так уже пошарпанный, а некоторое сходство у него с оригиналом природное есть. Тончик кинь — да и все.
— Сама ты пошарпанная — не выдержала Вика — Уж кто бы говорил.
Она встала с кресла, надела кожанку, подхватила ремень с кобурой, перекинула косу на плечо.
— Ничего он не пошарпанный — зло сказала она удивленной Наташке — У тебя и такого нет, по тебе видно.
Вика бросила на стол тысячную купюру, добытую из сумки, добавила к этому -
— Сдачи не надо — и вышла из кабинета.
— Это чего было? — непонимающе спросила Наташка, беря со стола купюру — А?
— Моя жена — не могу сказать, что поступок Вики был красив, но с другой стороны… Приятно — Она такая, она может.
— Предупреждать надо — Наташка убрала купюру в карман штанов — А если бы она не денежку мне дала, а ручку в глаз воткнула?
Через пять минут я вышел из кабинета и был приятно ошарашен видом толпы безопасников 'Радеона', которые сейчас выглядели как самые обычные степные бандиты.
— О, а вот и батька — Азов с одобрением осмотрел меня — Как есть Нестор Иванович.
— А 'максим' где? — обвел я глазами свое воинство — А?
— Передумал я насчет 'максима' — Азов сдвинул папаху у меня на голове чуть назад — Вот так надо носить. Что до 'максима' — не смотрится он. Мы же войдем, очередь в потолок сразу засадить надо. И как ты это себе представляешь? Поэтому будет у нас вот, 'льюис'.
Безопасники расступились, и за ними я увидел прислоненный к стене толстодульный пулемет с диском посередине.
— Вещь! — сообщил мне Азов — Боевые характеристики не очень, но смотреться будет… Мы из него уже постреляли — ух, как долбит!
— Ну, чего ждем? — я поискал глазами Вику, она оказалась совсем рядом, у меня за спиной. Стройная, перетянутая ремнями, с высокой грудью, которую подчеркивала кожанка, она была воплощением той грозной эпохи, пропахшей ковылем, порохом и кровью — Пошли в лифт.
— Не забывай смягчать окончания слов — поучал меня Азов — Говори доброжелательно и негромко. Не шепчи, но и не кричи, он говорил именно так. Это уже потом его истериком стали изображать, что, мол, вопил постоянно, чуть ли не пену из рта пускал, а оно было совсем не так.
— Я понял — внимательно выслушал я Азова — Еще что?
— Держись с достоинством — Азов поправил гранаты — Они все — кто коммунисты, кто буржуазия. А мы — анархисты. Над нами власти нет. И ничего нет.
— Да я знаю — отстегнул я крышку кобуры — Анархия — это дело такое, беспокойное. А что, достоверность — это так важно? Мы же не в театре вроде как?
— Старик любит, чтобы все было правдоподобно — Азов достал из кобуры маузер — Реализм, так сказать, любит.
— Ну, у вас и традиции тут — я тоже достал увесистый пистолет — Вот в других корпорациях все незамысловато — икра, рыба вкусная, шашлыки, пара замшелых западных эстрадных звезд, пяток отечественных и все под это дело тихонько напиваются.
— Так и мы не просто корпорация — двери лифта раскрылись, мы услышали звуки какого-то лихого танца двадцатых годов, звон бокалов, шум голосов — Ты про это забыл, приятель? Да, тут я твою подружку прихмахершу завернул. Она с нами хотела, но получило мое четкое балтийское 'нет'. Ты не в претензии?
— Только спасибо скажу — заверил я его — Ее на такие мероприятия вообще пускать нельзя.
Раздался шум открывающихся дверей второго лифта, оттуда вывалась вторая часть нашей армии.
— Петро, как войдем — сразу давай очередь в потолок — скомандовал Азов — А дальше ты, батька, говори.
