— И на тебя глядят почти все мужики — подошел к нам парень, который лихо крутил саблю. Надо думать, он был тут за Федора Щуся — Ты ж на фоне этих, в платьях которые, как лебедь белая среди уток. Вон смотри, как старшаки слюну гоняют.
С удивлением я заметил что он прав. Аскетичный наряд моей леди отличался от общего шелково-глянцевого разгула моды а-ля двадцатые, и выгодно выделял её на общем фоне.
— Добьем их танцем — предложил Вике Азов и, не дожидаясь ее согласия, схватил за руку и они влились в толпу сотрудников 'Радеона', отплясывающих что-то вроде 'Шимми'.
— Во Палыч дает! — присвистнул Щусь — Танцор диско, елки-палки.
Он отошел от меня, а я почему-то почувствовал себя одиноким. По факту, кроме Вики здесь никого у меня и нет. Где-то там Зимин и Валяев, но они работодатели, про Вежлеву и Ядвигу даже и говорить не хочется.
Я поправил папаху, расстегнул ворот френча, поскольку становилось жарковато, поправил кобуру и подумал о том, чтобы сходить к столу и ахнуть рюмку-другую водки. Нет, официанты между людьми бегали, я бы даже сказал — скользили, но на подносах у них стояли бокалы исключительно с шампанским, а его я не хотел. Наверное, можно было бы одного из них напрячь и насчет водки, но смысла я в этом не видел — до стола рукой подать, а этот бегать полгода будет.
Я шагнул в сторону стола, но тут мои глаза закрыли чьи-то ладони, судя по размеру и приятному запаху — женские.
— Кто? — услышал я шепот в правое ухо.
— Марина — обреченно признал я, но руки не разжались.
А кто это еще? Я тут больше и не знаю никого. Хотя…
— Дарья! — в моем голосе радости было уже больше. Хотя я при ней так самоконтроль над собой теряю…
Руки снова не разжались и я уже с испугом предположил -
— Ядвига Владековна? Нет?
— Нет — шепнул голос, в котором я услышал что-то знакомое. Да ладно!
— Елиза Валбетовна.
Если это она, то что-то в этом мире сошло с ума. Руки не разжались.
— Тогда я не знаю — с облегчением сказал я — У меня тут больше знакомых женского пола нет.
— Ну, оно и понятно — хихикнул голос — Старость не радость!
Руки разжались, я снова поправил папаху, повернулся и с невероятным удивлением увидел перед собой Ленку Шелестову.
— Неожиданно, да? — она явно наслаждалась ситуацией. Ну, вот любит она такое.
Я же онемел по двум причинам — во-первых, увидев ее здесь в принципе, и во-вторых от того, как она выглядела.
Красиво — это не то слово. Красиво выглядеть может любая женщина, при известном желании или материальных возможностях. А вот выглядеть так, чтобы у мужчины во рту пересохло — далеко не каждая. И для этого даже не надо быть красавицей, для этого надо быть настоящей женщиной. Той, которая рождена повелевать мужчинами и заставлять их ради ее улыбки создавать и разрушать империи. Только ради улыбки, и не более того.
Вот такая женщина и стояла сейчас передо мной. Шелковое платье с какой-то заколкой на груди, диадемка на голове, еле видная среди пышных волос, чулки со стрелкой и какие-то туфли с пряжками — вот и весь ее наряд.
— Специально в библиотеку ездила — похвасталась Шелестова — Интернету доверия нет, вот поднимала журналы двадцать первого года. Все красиво, но туфли уродские!
— Ага — туповато ответил я — Ты здесь как?
— Я-то? — усмехнулась Шелестова — Я… Стой. Танго. Обожаю танго. Ты его танцуешь? Хотя о чем я…
Как это не странно — я его танцую. Выучился лет десять назад, случайно. Причем хрестоматийному танго, со всеми поворотами и нырками.
— Пошли — взял я ее за руку — Танго — так танго.
А почему бы и нет?
Взвизгнули скрипки, свет, заливающий зал, стал как будто потише, хотя, может, просто у меня кровь к голове прилила?
— Держи — я снял портупею и папаху, сунув ее Петро — Побереги.
— Хорошо, батька — ответил мне здоровяк.
Рука Елены легла в мою руку, вторая моя рука легла на прохладный шелк платья чуть ниже ее лопаток.
— Ну, солдат — она бесстыдно и призывно помотрела мне в глаза — Это наш первый танец.
Люди вокруг исчезли, в этом огромном зале нас осталось только трое — она, я и музыка. Её звуки отбивали ритм на пару с моим сердцем и сердцем моей партнерши — танго не танцуют, в нем живут и умирают. Каждое танго — это целая жизнь, с первым плачем, первым стоном и последним хрипом, только так можно в нем существовать, только так можно понять эту тоску двух человек, один из которых завтра отправится умирать на поле боя, а вторая будет изнывать от неизвестности и извечной женской тоски. Каждое движение танго — это законченный этюд великой мистерии под названием Жизнь, даже если партнеры впервые свели свои руки вместе и двигаются в два шага.
Елена была превосходной партнершей, она предугадывала мои движения и не забывала делать вызывающие болео, которые так любят кинематографисты. Шелк платья обвивал ее стройные и длинные ноги, она послушно выгибалась, и я постоянно чувствовал ее руку у себя на спине.
