Говори. А что говорить-то? Он же не грабитель был? Что именно говорить? Это налет? Это переворот? Это погром?
— Ой, это кто? — к стене прижалась удивленная нашим видом девушка в красивом платье, завораживающе оставившим обнаженным одно плечо, в глазах стоящего рядом с ней молодого человека я увидел зависть.
— Та не шугайтесь, барышня — мягко сказал ей я — Если не будете шуметь, так и не будет вам ничего.
Зал был огромен. Неимоверной высоты потолки, на которых висели невозможной красоты и таких же размеров люстры, озаряющие все вокруг ярчайшим сиянием, окна во всю стену, и огромное количество людей, мужчин и женщин, кружащихся в танце, беседующих друг с другом или просто выпивающих и закусывающих. В противоположном конце зала было небольшое возвышение, на котором в кресле, за небольшим столом сидел Старик. В какой-то момент мне показалось, что наши взгляды встретились, но видимо только показалось.
Трах-тах-тах — лающе загромыхал за моей спиной 'льюис', я обернулся — Петро стоял со зверским оскалом на лице и явным удовольствием жал на спусковой крючок жуткого агрегата.
— Та хорош! — махнул я рукой с маузером — Заканчивай.
Музыка в зале стихла, кто-то неуверенно взвизгнул, кто-то зааплодировал.
— Спокойно, граждане — смягчая букву 'г' до почти 'х' сказал я и шарахнул из маузера в поторолок — Не надо оваций. Мы здесь так, неофицияльно.
— Это ограбление? — со странной улыбкой спросил незнакомый мне мужчина из толпы.
— Да о чем вы — поигрывая пистолетом, я подошел к нему — Просто отряд анархистов из славного Гуляй-поля решил посетить ваш праздник. Чего мы, не люди? Да, хлопцы?
Хлопцы за моей спиной дружно засвидетельствовали то, что они люди и имеют полное право на веселье, пусть даже и в компании буржуев.
— А вот вы, господин хороший, смотрю, не сильно сочувствуете нашим справедливым идеям свободного анархического мира — я чуть выпятил челюсть вперед — Или вам по душе обчество, в котором человека человек угнетает?
— Я за всеобщую свободу, равенство и братство — мужчина дружелюбно улыбнулся — И за свободную любовь.
— Вот как, хлопцы — я снова улыбнулся, придвинувшись к мужчине поближе — За любовь он.
— Кака-така любовь! — загомонил мой отряд — Когда старый мир кончается и новый нарождается до нее ли? Да прибить его, и ша!
— Не понял вас народ, непонятны вы ему — показал я дулом маузера на нехорошо глядящих на мужчину хлопцев — И слова у вас не наши, ой, какие не наши. Эй, Лева, кажись скрытого буржуина нашли. Это по твоей линии.
— А ну-ка — из-за спин ребят вышел Азов. Где-то в зале по лошадиному заржал Валяев, остальные предпочли либо скрыть улыбки, либо смеяться в рукав. Предусмотрительно — новогодний вечер кончится, а работа Ильи Павловича — нет — А это ты где так, мил человек, в зиму загорел, а?
Азов, донельзя колоритный в своем матросском наряде, обошел вокруг стремительно бледнеющего мужчину. Одно дело посмеятся над незнакомым шпинделем в папахе, другое — над знакомым и очень опасным Азовым.
— Ну, сейчас Лева разберется с этим скрытым агентом Антанты — заверил я общество — А вы все танцуйте-отдыхайте, мы ж не звери! Эй, музыканты, вот ты, со скрипкой, да ты. А ну-ка, проскрипи нам что-нибудь эдакое!
Можно было еще поразвлекаться, но какой смысл? Мы обозначились, нас заметили, улыбку на лице Старика я тоже видел — ну и хватит. Ко мне подошел Азов.
— Надо будет выяснить, с какого это он перепуга под Новый год на Мальту летал — деловито сказал он.
— Да мало ли? — не понял безопасника я — Отдохнуть.
— Перед десятидневными новогодними каникулами? — хмыкнул Азов — Да нет, так не бывает. Слушай, вовремя ты отмашку музыкантам дал. Все-таки мы же не артисты, оно нам надо? Свой почетный героический долг мы выполнили, так и хай им всем грець!
Видно, его посетили те же мысли. Значит, точно я все правильно сделал.
— Слушайте, как здесь всё — я попытался подобрать слово, но его за меня сказала Вика -
— Ох, тут все по богатому! — в ней все-таки прорезалась девчонка из провинциального города — Я просто вне себя!
Ну да, выглядело происходящее вокруг нас феерически. Яркий свет, в котором блестят явно не поддельные камни женских украшений и мужских аксессуаров, столы, стоящие у стен, каждый из которых представляет собой эксклюзивное произведение кулинарного и сервировочного мастерства, пестрые перья и яркие платья, отененные черными смокингами и френчами, и слитые воедино в порыве танца, белоснежные стоматологические улыбки, фальшивый смех и неподдельная нелюбовь — это все завораживало даже меня, а уж я-то, в отличие от моей маленькой Вики, на корпоративах бывал.
— Да ну — махнул рукой Азов — Вот когда по Древнему Риму было, вот это да. Я вообще люблю Рим. Хороший город.
— Ну, не знаю — Викины глаза блестели, она жадно впитывала в себя все происходящее — Эх, надо было все-таки платье надевать. Все в платьях, одна я как дура.
— Не одна — Азов покачал головой — Вон, Инка в гимнастерке. И все ее девчонки из отдела по работе с персоналом тоже.
— Сомнительный комплимент — надула губы Вика — Они тут, считай, как аниматоры. А я — гостья.
