Очевидно, поэт XII в. не мог не заметить этой цитаты из Бояна.
По мнению лингвиста С. Л. Николаева, в «Слове» существует целый пласт цитат и парафраз из дружинных «ратных повестей» XI или даже X века[93]. Сюда следует отнести все упоминания о земле Трояна (Причерноморье), Хорсе, Велесе, Стрибоге и Даждьбоге, о готских девах, «море» и Дунае. Николаев полагает, что автор «Слова» воспользовался как матрицей некоей Бояновой «славой», а, возможно, и устным текстом кого-то из предшественников Бояна. Поэма Бояна (или Протобояна) рассказывала, как считает С. Л. Николаев, о дунайских походах того же Святослава Игоревича. На Дунай в свой Переяславец Святослав ходил на ладьях. Но для этого ему надо было по Днепру выйти в Черное море. (Вот почему в конце «Слова» мы читаем: «Девицы поют на Дунае. Вьются голоса через море до Киева».) В центре этой поэмы, как полагает С. Л. Николаев, стоял плач жены убитого печенегами Святослава.
«Дунайский след» позволяет объяснить и некоторые гапаксы (слова, более нигде не встречающиеся) «Слова о полку Игореве». Скажем, эптоним «русичи», загадочный для XII в., но вполне объяснимый с точки зрения зафиксированной в арабских и византийских источниках легенды X в. о происхождении названия «Русь» от некоего якобы исторического предка Руса. При этом отмечено, что особенно широкое распространение такая модель получила в южнославянской эпической поэзии[94].
Приведу плач Ярославны в реконструкции А. В. Дыбо:
При всей привлекательности идеи С. Л. Николаева должен заметить, что в этом виде плач Ярославны принадлежит тонической поэзии XII в. При этом Автор пользуется рифмоидами для переключения ритма двухударного стиха на трехударный, используя мнимое силлабическое равенство как разменную монету (по принципу округления 2 = 3, когда 2 = 2,5):
Это убегающее влево и потому взвинчивающее ритм «не» вместе с удлинняющим стих двухступенчатым созвучием
