Вечером того же дня полк получил новую задачу: стремительно следовать к Одеру, в район города Гернштадт, для оказания помощи вышедшему туда передовому отряду армии. Мне было приказано заменить Дмитрия Мамонтова, потерявшие подвижность танки срочно эвакуировать на сборный пункт аварийных машин в город Пётркув, а оттуда, после их восстановления, форсированным маршем следовать по маршруту полка. Подполковник Гилев отметил на моей карте основные пункты по маршруту следования к Одеру.
Какое-то тяжелое гнетущее чувство охватило меня, когда я оказался в танке своего погибшего друга, хотя больше года и очень хорошо знал его экипаж. Но на войне, как на войне…
Тащить назад на буксирах без малого семьдесят километров подбитые танки — задача не из легких, хотя и знакомая. Но ничего — справились танкисты и с ней. В Пётркув прибыли ночью. Несмотря на поздний час, совсем недавно освобожденный город не казался замершим: давало о себе знать наше доброжелательное отношение к местному населению.
В незнакомом ночном городе не без труда разыскали товарную станцию. Обрадовали нас встречи с однополчанами, впервые за последнюю неделю горячая пища да крыша над головой и сноровистые действия армейских и полковых ремонтников. Здесь я встретил Александра Швырченкова, сюда была эвакуирована его машина, побывавшая в реке Чарна Нида. Взаимным расспросам, казалось, не было конца, словно мы не виделись по меньшей мере год. Устали все основательно. Но усталость юных, особенно на войне, не требовательна к удобствам и быстро проходит. Ели мы не то, чтобы с аппетитом, — просто-таки с упоением, спали — как убитые.
При действиях в составе танкового объединения возможности материально-технического и инженерного обеспечения полка существенно возросли. А это так важно, если иметь в виду особенности такой операции, как Висло-Одерская. Уже к исходу первого дня нашего пребывания в Пётркуве все подлежавшие восстановлению танки были готовы к маршу.
Рано утром 24 января во главе с командиром роты технического обеспечения капитаном Василием Быковым несколько экипажей отремонтированных машин вместе с остатками полкового тыла покидали Пётркув, за участие в освобождении которого (наряду с боями за Лодзь) полк был награжден орденом Красного Знамени. Марш совершали двумя колоннами. Одна состояла из колесных машин, другая, следовавшая сзади, — из танков. В последней со своим новым экипажем оказался и я. Собственно говоря, новым мой экипаж был только наполовину: вместо уезжавшего в танковое училище заряжающего старшего сержанта Александра Корявко к нам назначили Николая Штомпелева.
Завершив окружение кельце-радомской группировки врага, наша танковая армия повернула строго на запад и двинулась к границе с Германией.
В оперативной глубине наши части да и целые соединения действовали решительно, с быстрыми перестроениями из боевых порядков в предбоевые или походные (и наоборот). Они окружали и расчленяли не только крупные формирования, но и разрозненные мелкие группы противника, часто двигались параллельно маршрутам, по которым шли отходившие на запад колонны вражеских войск. Это давало возможность нашим подвижным отрядам упреждать противника, первыми выходить на его заранее подготовленные оборонительные рубежи и овладевать ими почти без боя. Так продолжалось до самой границы фашистского рейха.
В этих условиях утратили свои обычные значения такие понятия, как «передовая», «линия фронта», «тыловой район». Получился своеобразный конгломерат войск двух сражающихся армий, находившийся в постоянном движении в западном направлении. На огромном пространстве по фронту и глубине беспрерывно возникали то большие, то мелкие бои наступающих и отступающих частей и подразделений. Во избежание наметившегося окружения отход врага нередко превращался в паническое бегство. Стремясь вырваться из тисков, гитлеровцы пытались идти напролом, не считаясь с потерями.
В яростные схватки с отступавшими гитлеровцами приходилось вступать и небольшим подразделениям, отставшим от своих частей, экипажам отдельных танков и орудийным расчетам. И хотя измотанный и деморализованный противник дрался с отчаянием обреченного, исход боя, как правило, склонялся на сторону наших воинов, фашисты снова отступали.
…Наши колонны, как я уже говорил, вышли из Пётркува утром. В город Острув, где назначался совместный большой привал, колесные машины прибыли к исходу дня, а танки отстали: мне пришлось взять на буксир вышедшую из строя машину лейтенанта Ивана Березки — оставлять ее на небезопасном маршруте командиру сводной роты капитану Константину Бочарову не хотелось.
