— Этого нельзя делать, товарищ сержант! — возразил я. — «Инструкция» запрещает. Мы не должны себя обнаруживать. Нам надо вернуться домой.
— «Инструкция», «инструкция», — передразнил меня Сашка. — Здесь я — инструкция!
Я чуть не подпрыгнул от удивления. Какая самоуверенность! Какое пренебрежение к указаниям Тараненко! Я был до глубины души возмущен и даже взбешен.
Наступил вечер, и все вокруг погрузилось в темноту. Мы продолжали вести наблюдение за дорогой. Автомашины колоннами и поодиночке с небольшими интервалами шли и шли — в основном в одном направлении. Только за один контрольный час мы насчитали сорок три транспортные единицы. Это много. Фашисты везут грузы к переднему краю в таком количестве, что даже у нас, малокомпетентных солдат, не остается сомнений: враг готовит какую-то серьезную акцию.
Матросов посмотрел на свои часы и спросил:
— Сколько на твоих?
— Десять девятого, — ответил я.
— На моих тоже. Время вышло, уходим.
— Рано, надо еще с полчаса подождать, — посопротивлялся я.
— Не рано, а как раз. Будем иметь небольшой запас. Лучше просидеть где-нибудь в лесу, чем опоздать.
Мы вылезли из ямы, в которой провели около шестнадцати часов, вытащили из нее вещмешки и автоматы. Много труда и минут затратили, чтобы заровнять наше гнездо, сделать его малозаметным.
— Ладно, кончай, — сказал Сашка, — если пойдет снег, то он все хорошо прикроет. А если нет, то на нет и суда нет. — Надевая лыжи, добавил: — Пойдем вдоль Ближней просеки, это короче.
— А где будем пересекать линию фронта? У деревни или на старом месте?
— На старом. Думаю, что враг в прошлую снежную ночь не обнаружил наших следов, а потому и не будет засады. А ты как думаешь?
— Точно так же.
После выполнения задания в ближнем тылу врага разведчики, как правило, возвращаются другим путем. Это делается для того, чтобы избежать возможной засады. Для нас был разработан вариант перехода линии фронта у деревни Крынки. Там тоже есть овраг, по склону которого и следовало пересечь первую траншею. В минных полях и в проволочных заграждениях проделаны проходы, и туда для встречи нас сегодня ночью выйдет (а может, уже вышла) группа разведчиков под командованием старшего сержанта Павла Березина.
Право выбора места перехода дано Сашке Матросову. Я тоже считал, что гитлеровцы при таком снегопаде вряд ли заметили наши следы. А маршрут, который мы преодолели по пути сюда, нами уже освоен и по одному этому предпочтительнее того, который ведет близ деревни Крынки. Здесь, на месте старого перехода, нас тоже будут встречать разведчики во главе с сержантом Виктором Чурбановым. Мы знали также, что и артиллеристы и минометчики сейчас дежурят у своих орудий и минометов и по первому сигналу старшего лейтенанта Тараненко готовы поддержать нас своим огнем. Это, конечно, придавало нам сил и уверенности.
Но все это еще впереди. Сейчас же меня волновал вопрос, как Сашка думает подбираться к складам. Ведь они наверняка огорожены и охраняются.
Мы снова в пути. Теперь это уже путь обратный, путь «домой», а домой всегда идти легче. Лыжи, кажется, бегут сами. Мы не замечаем ни глубокого снега, ни густых зарослей молодого ельника. За более чем полусуточное неподвижное лежание в яме наши ноги затекли, бока занемели, и сейчас мы с удовольствием разминаем мышцы, радуемся движению.
У перекрестка двух просек вышли в Пятый квадрат леса, и я взял курс, если можно так выразиться, прямо на восток, направляясь севернее Ближней просеки и параллельно ей на расстоянии в полкилометра. Перемахнули через проселочную дорогу Крюковичи — Цесарево, которая оказалась хорошо накатанной — по ней днем прошло немало санных повозок. Я опять аккуратно замаскировал наши следы на дороге и на подходах к ней.
Пока все шло нормально, в лесу мы не встретили ни одного фашиста.
Наш обратный путь по лесным чащам, можно сказать, ничем не отличался от вчерашнего. Тот же глубокий снег, те же лохматые сосны и ели, ветви которых обильно присыпаны свежим, еще не затвердевшим снегом — чуть тронь, и на тебя обрушивается лавина мягкой снежной массы. Та же темнота — плотная, непроглядная, и та же постоянная, ежесекундная опасность встречи с врагом.
