Следующая траншея появилась раньше, чем я ожидал. Видимо, мы шли с приличной скоростью и сами не заметили этого. Солдат в ней тоже не было — они спали в блиндажах, расположенных поблизости. А сама траншея была аккуратно, до дна освобождена от снега, кое-где виднелись воткнутые в снег лопаты и метла. Перешли ее без снятия лыж.
Сейчас перед нами стоял еще один трудный вопрос: как преодолеть проволочное и минное заграждения, установленные перед второй траншеей. В прошлую ночь, если помнит читатель, мы миновали их по вражескому ходу сообщения. А как быть теперь?
— Будем искать проход, — заявил Матросов, сделав небольшую остановку. — Пойдем вдоль колючки и будем искать. Ведь враг где-то перевозит через него свои грузы и технику. И еще — дорога, которую мы обнаружили, тоже должна пересекать это минное поле. Одним словом, ищем.
Проволочное заграждение, как я и предполагал, оказалось рядом, и мы пошли вдоль него на небольшом расстоянии. По ту сторону «колючки» сразу начиналось минное поле. Продвигались довольно долго, тщательно обследуя каждый метр заграждения. Вот уже начали спускаться под уклон. Я догадывалось, что уклон этот — начало оврага, того самого, по которому шли вчера. И тут я неожиданно увидел то, что ждал с таким нетерпением. В самой низкой точке начинающегося оврага проволочное заграждение было разобрано, и в нем зияла довольно широкая дыра. Рядом по обе ее стороны стояли наготове сколоченные из жердей звенья колючей проволоки, которыми в нужный момент можно быстро закрыть лазейку. В нее, как в узкое горло, со всех сторон стекались следы санных повозок, тягачей, конских копыт и человеческих ног. Но не было видно ни одного лыжного следа. При виде этого манящего к себе широкого прохода мое сердце учащенно забилось. Опять такая удача! Нет, что там ни говори, а Сашка Матросов удачливый разведчик. Опыт опытом, а фронтовое счастье, везенье и удача тоже чего-то стоят.
С большим воодушевлением и радостью ринулись в этот проход.
Идти по узкой санной колее было неудобно, лыжи сталкивались друг с другом, наскакивали одна на другую, но мы не замечали этого и в едином порыве старались побыстрее проскочить заграждение. И вдруг высоко в небе взметнулась вражеская осветительная ракета. Она вспыхнула таким ярким, таким ослепительным светом, что без труда и напряжения можно было бы читать газету. Мы с Сашкой как по команде бухнулись в снег в самом узком горле прохода и замерли, боясь пошевелиться. Ракета повисла в небе прямо над нами, освещая окрестность каким-то неземным, лунно-мерцающим фантастическим светом, потом стала медленно снижаться и так же медленно гаснуть. Но она вдруг еще раз ярко вспыхнула и только после этого погасла совсем, осыпав землю падающими искрами. И все опять погрузилось в кромешную темноту. Ослепленные ее светом, мы на первых порах не могли различить даже друг друга. Прошло несколько долгих секунд, пока мы опять, как и прежде, стали видеть и различать окружающие нас предметы.
Проволочное заграждение осталось позади, и мы идем по продолжению того самого прохода, но уже через минное поле, которое огорожено невысокими деревянными вешками. Справа и слева за вешками распростерлось чистое, без единого следа, поле — это минное поле.
Вскоре вешки кончились, а вместе с ними кончилось и минное поле. Следы от прохода стали веером расходиться в разные направления. Трудно описать, что творилось у меня на душе, какой прилив радости испытывал я, когда мы опять оказались в чистом, уже не минном поле.
Мы спускаемся вниз по оврагу, придерживаясь его правого склона. Конечно, оставшиеся на нашем пути траншеи охраняются капитально, в них днем и ночью дежурят солдаты, по ним ходят патрули. Но появления русских разведчиков они ожидают с фронта, а мы пробираемся сейчас с их тыла, откуда они нас никак не ждут. Это наше главное преимущество, и оно позволяет нам благополучно, без серьезных помех приблизиться к первой траншее.
Отсюда, со склона оврага, нам особенно хорошо видно, как торжественно раскрашен передний край. С небольшими перерывами короткими очередями тарахтят пулеметы — как вражеские, так и наши. То тут, то там черноту неба распластывают осветительные ракеты. Нейтральную полосу в разных направлениях перечеркивают пунктирные линии трассирующих пуль. Далеко справа от нас, в районе деревни Крынки, горит какое-то строение, отблески пожара отражаются на низко идущих над землей облаках. Мы давно находимся в пределах обстрела нашей артиллерии, а теперь пребываем и в зоне обстрела минометов. Но артиллеристы и минометчики стреляют сейчас по району оврага реже, чем обычно, и мы благодарны им за это. Не хватало еще погибнуть от своего же снаряда или мины…
