Варя была в пути больше двух с половиной часов, но не нашла ровным счетом ничего, что говорило бы о присутствии человека. Ни тропинки, ни срубленного дерева, ни старого пня с гладким срезом, ни даже мусора. Лес по большей части был светлым, хорошо проходимым — гулять бы здесь, грибы-ягоды собирать да туристов водить. Но хоть бы где завалялся обрывок пластикового пакета или яркий фантик, которыми обычно пестрят леса и посадки вблизи человеческого жилья. Природа здесь была действительно нетронутая: могучая, пышная и дикая. Может, потому, что территория тут заповедная? Пытаются сохранить ее в первозданном виде? С другой стороны, тропку-то должны были проложить? Те же исследователи да экологи… Варя покачала головой, соглашаясь с собственными мыслями. Надо просто идти дальше. Найти дорогу или признаки цивилизации — лишь вопрос времени.
Времени… Варя окинула взором свой провиант, который она незаметно для самой себя выложила в аккуратную линию вдоль сосны. Четыре банки консервов с тушенкой, пять энергетических батончиков, три ломтика хлеба, полпачки фундука. Вот и все богатство. А лесник-то не случайно, получается, говорил побольше еды и воды с собой взять. «Идешь в лес на день — готовься как на три…» Вот только половину припасов она украдкой засунула под сиденье «буханки», чтобы нести легче было. Дура.
Варя отложила один батончик и горсть орехов себе на завтрак. Остальное упаковала обратно в рюкзак. Не успела снова усесться, как рядом мягко зашуршало. По сосновому стволу засеменила рыжая белка, легкая, юркая, хорошенькая. Примостилась рядом с орехами, один схватила и словно лапками заумывалась. Варя затаила дыхание. Белка догрызла орех и деловито подцепила второй.
— Вот бесстрашная! — грустно улыбнулась Варя и шепнула: — Угостилась — и беги. У меня и себе еды мало будет. Чи! — Она легонько махнула рукой, отгоняя сотрапезницу.
Белка отскочила, но недалеко. Пискнула, и с соседней сосны спрыгнула еще одна, помельче. Села поодаль, повела носиком.
— Жалко мне вас, — всплеснула руками Варя. — Но не дам больше! Вы в лесу пропитание себе и без меня найдете, а меня кто угостит? — Она быстро собрала орехи и сунула их в карман.
Зверьки повертели головками, посмотрели умными глазами, замерли; спустя мгновение заверещали, забегали, как будто чего-то испугались. Разом бросились в подлесок, пошелестели и затихли. И вокруг все затаилось. Без причины посреди теплого молочного утра пробежал холодок. Варя поежилась.
Скрипнула, надрывно запричитала ближняя сосенка в безветрие, посыпалась с сухим колючим шелестом старая хвоя, как если бы кто-то злобно тряхнул ствол исполинским кулаком. Варя вскочила как раз вовремя: на то место, где она только что сидела, грохнулась тяжелая ветка.
Все вокруг снова притихло, лес насторожился в неизъяснимом ожидании, и Варя — каждым волоском, вздыбившимся на руках, каждым сантиметром похолодевшей спины — ощутила постороннее присутствие.
— Инес-с-скеть… — зашипело у нее прямо над ухом. — Инескеть, с-садо![38]
Варя резко обернулась, выставила вперед ладонь, защищаясь от чьего-то слишком близкого сырого дыхания, но подушечки пальцев задели лишь колючий кустарник. Сверху снова полетели мелкие ветки и сор, древесные кроны задрожали и будто сомкнулись над Варей. Разом потемнело, как перед грозой, а меж деревьев замельтешило, засуетилось — то ли испуганные птицы, то ли ожившие ночные тени. Варя, едва переставляя ватные ноги, бросилась к оврагу, из которого пришла. Мелкий кустарник оцарапал ей щиколотки и руки, клейкая паутина, западней растянутая между молодыми деревцами, облепила лицо. Варя споткнулась, зацепившись ногой за корень, растянулась во весь рост. Сзади послышались тяжелые шаги. Совсем рядом заливисто засмеялся женский голос — сначала молодо, а потом надтреснуто, по-старушечьи.
Преодолев себя, Варя обернулась.
С изогнутого коромыслом соснового корня медленно и тяжело поднялась темная лесная птица. Отрывисто заокала в вышине, разразилась хохотом, а под самыми кронами выкрикнула на весь лес высоким девичьим голосом:
— Вардонь сельме![39]
Свистнула напоследок и пропала.
Варя с трудом поднялась и, прихрамывая, побежала в сторону пересохшего ручья, который сейчас почему-то казался ей самым безопасным местом во всем лесу. Пройдя несколько десятков метров, она в недоумении остановилась. Русла не было.
Она метнулась назад, чтобы сориентироваться: вот и корень-коромысло, вон там видна уже поваленная сосна, где Варя встретила белок… Она развернулась и снова бросилась туда, откуда, как ей казалось, только что пришла, чуть изменив направление. Русла не было — и все тут.
