Светозар обвел взглядом своих людей, никто из них не спешил устроиться на ночлег, ждали, вытянувшись по струнке, знал он, что никто и слова ему не скажет, коли придется им глаз не смыкать, только, как бы он не торопился, а без должного отдыха худо будет с тьмой тягаться. Как бы он не рвался, как бы боль под ребрами не разливалась, а думать надо трезво.
- Сколько до пещер идти?
- Два солнца.
- А после змей, сразу ямы нарыты с кольями?
- Сразу, - кивнула женщина и вновь рухнула перед ним на колени. – Милый, воин статный, не губи душу, я же с вашей земли, язык ваш родной знаю, чужды мне пески эти, проведу и выведу, дышать только дай, а я служить стану.
- Душу свою ты продала, а кому служить тебе безразлично, лишь бы выгода была, - резко произнес мужчина.
К нему сейчас даже его люди подходить не решались, да вопросами донимать. Видели, как он мечется, видели, как то и дело ходят желваки по лицу его, как он еле сдерживается, чтоб не придушить ведьму ноющую, а та все испытывала его на прочность. Ползала в ногах, следы на песке целовала, за одежду цеплялась, да на себя тянула, напоминала то и дело, что она женщина слабая, что ничего и сама толком о ведьмах не слышала, пока в плен не попала, где ее отдали работорговцы в дар. В тот момент Светозар посмотрел на нее с интересом, даже спросил, как звать ее, да с какой земли она. После ее ответа, он приподнял одну бровь, отошел от нее на несколько шагов, чтоб разглядеть получше. Девчонка то из Дентонса родом, с Медвежьих земель, оттуда, где начала тьма расползаться, где охотники бежали, увидев, как гниль, извиваясь, гуляла по тушке птицы, как просачивалась в ноздри и глазницы, наполняя их черным дымом. Выходит давно она уже у ведьм, обжилась небось. Вместо смерти отраву в свое сердце пустила.
- Зачем же сбежала, - спросил он, - раз там можно было жить в спокойствии под защитой.
Ведьма разрыдалась, размазывая сопли и слезы по лицу, замотала головой из стороны в сторону, да стала выдавливать из себя ответ, заикаясь. Светозар еле разобрал, что она говорит. Даже наклонился к ней, чтоб понять о чем та говорит.
- Я не хотела убивать, - выдавила она. – Но я не могу ослушаться, пока жив тот, что тьмой со мной поделился.
- Выходит вечно, - хмыкнул мужчина.
- Нет, ведьмой может сделать и рожденный.
Заметив, что он заинтересовался, она стала сквозь причитания рассказывать подробнее. Только вот Светозар слышал обо всем уже, она же ему это все в темнице и сказывала. Не поверит, пока сам не увидит. Болтовню ее слушать перестал, махнув рукой, чтоб замолчала. Людям своим велел дозорных выставить, да на ночлег располагаться, всем одаренным непременно спать, чтоб сил набраться. Сам же прилег на бок, подложив руку под голову, да стал за ведьмой наблюдать. Жалась та зябко, тряслась как ветка на ветру. Вздохнув тяжело, развязал сумку, что была через плечо переброшена, да кинул ей одеяло легкое, чтоб укрылась. Благодарности ненужные пресёк, оборвав жестом на полуслове, и отвернулся от нее, чтоб не видеть.
Смог бы – убежал от воспоминаний тягостных, не хотел помнить боль в глазах, как ломал, учил молчать, осыпая ударами, как измывался над той, что сердце его тронула. Всю жизнь готов свои поступки перед Светомирой замаливать, лишь бы не напрасно. Хотя, лишать себя памяти, было бы глупо, пусть лучше он всегда помнит о том, что совершил, о том, как легко оступился, пошел на поводу своего гнева, своей уверенности в правоте.
С тяжелыми мыслями, надеясь, что ему вновь привидится девица желанная, Светозар провалился в сон. Сразу же все вокруг закрутилось, заметалось из стороны в сторону, будто падал он с обрыва, а перед глазами мелькали тени. Тяжелое мычание вырвалось из его горла, когда тело ударилось об камни. С трудом пошевелив головой, он повернул ее на бок и видел рядом Светомиру, та лежала, бледная, задыхаясь собственной кровью, а вокруг нее водили хоровод люди, с оленьими рогами на головах, в черных длиннополых одеждах.
Хотел он вскочить, но тело не слушалось, будто приросло к земле, тогда закричал он, чтоб его заметили, занялись им вместо девицы. Но тени даже внимания на него не обратили, а Светомира повернула голову, и такой ужас отразился на лице ее, как только она его увидела, что он даже сперва подумал, будто позади него стоит кто.
Песчинки песка хрустели под тяжестью его тела, чувствовались на зубах, от напрасных попыток подняться мышцы отдавали болью. На плече ощущалась тяжесть, которую он хотел было смахнуть, дернувшись всем телом, но вместо этого услышал голос:
- Светозар, просил ты первым разбудить, как что неясное твориться начнет. Слышен странный стрекот, да нарастает он.
