Тяжелое дыхание вырывалось через рот, пот лился по телу струйками, ноги дрожали от напряжения. Сожаление разливалось болью, горечью отдавало во рту, отчаянно в висках билось. Не предупредила ведьма, погубить хотела! Думала, что не переживут, сгинут под натиском силы темной! Светозар огляделся вокруг, посмотрел, как жижа под ногами пузырится, как воняет от нее отметил, будто рыба стухла, а перед этим в нечистотах полежала. Подошел к павшим товарищам своим, велел каждого водой из запасов омыть, богов призвать, чтоб в путь длинный сопроводили, да сжечь. Все равно повозку переправить не получится, слишком не послушны пески в этих местах, одному и то сложно пройти. Одаренный лишь руками развел, мол, не может сделать более, да плечами пожал – и сам не понимал, почему не выходит пустяковое слепить, как подобается, рассыпались его усилия, на силу переправились. Оставлять лошадь было жалко.
Вздохнув тяжко, мужчина прошелся ладонью по лицу, смахивая пот, и задрал голову к небу. Коли будут боги семьи Сувла к ним располагать, сами вернуться, и животное неповинное живым останется. Легкие наполнялись знойным воздухом, который обжигал, не приносил облегчения. Его люди молчали, то и дело, бросая взгляды злые на ведьму. Хотели расправу над ней учинить, огню придать, чтоб агонией своей часть вины с собой унесла. Все это будет, но – позже. А сейчас, потолкуют они с ней наедине, пояснит ей, как нехорошо подводить, и чем это может обернуться.
Страх пронизывал, рвал тело на мелкие кусочки, в горле застрял вздох, хотелось бежать, зарыться в песок, лишь бы не видеть, как надвигается Светозар. Как смесь крови и болотной, пузырящейся жидкости, стекает по его огромным рукам, а затем капает на землю с кончиков пальцев. Каждый его шаг вызывал приток дурноты. Убьет, шею свернет, задушит голыми руками.
- Я не знала! – прокричала она с надрывом.
А он никак не отреагировал, лишь желваки заходили, да кулаки сжались. От одного его удара дух испустит, такой мигом раздавит. Спина упиралась в повозку, к которой ее, словно корову, привязали за шею. Крупная дрожь сковывала движения, вместо крика из горла вырвался хрип, а потом и вовсе Белава желудок опустошила, прямо под ноги воину, да за живот схватилась, выдавая его, пока еще малую, округлость. Тот посмотрел на нее сверху вниз, а она сжалась еще сильнее, ноги к груди подтянула, голову спрятала, руками прикрылась, ожидая удара, зарыдала в голос.
- От чего дурнота твоя?
Белава ответила не сразу, не поняла вопроса странного, лишь затряслась сильнее. Светозар оттянул ее голову за волосы назад, да еще раз спросил:
- Пуста или нет?
От страха вымолвить ничего не получилось, лишь глазами несколько раз утвердительно моргнуть.
- Почему сразу не сказала? Боялась?
Ведьма кивнула нерешительно, заливаясь слезами. Еле сдерживаемая ярость слепила, требовала выход. Свободной рукой ударил со всей силы по повозке, проломив ту насквозь. Боль не ощущалась. Девка заголосила сразу хриплым голосом, ее откинул подальше, чтоб ей не прилетело ненароком.
- Я потерял столько людей, лишь потому что тебе хотелось удрать! Рассчитывала, что погибнем все, и после уйдешь преспокойненько? – проорал Светозар. – Хотела, чтоб перед этим с тебя еще и обруч сняли!
- Я не знала, - отчаянно тряся головой, пропищала ведьма.
- Не знала! – навис над ней воин.
Хотелось прямо здесь убить ведьму! Только вот дитя ее в злодеяниях матери не повинно, и как только она его не скинула, в темнице побывав. Стиснув зубы, напряг грудную клетку, чтоб хоть немного успокоиться. Вытянул вперед руки, посмотрел на сбитые до крови костяшки пальцев. Вздохнул поглубже, шею размял.
- О своем положении говорила кому?
- Нет, - покачала головой девка. - Сами догадались, потому и не убили сразу.
Светозар опустился рядом с ней на корточки и произнес, смотря себе под ноги:
- Мне, почему не сказала.
Девка стала заикаться, да так, что и разобрать толком было невозможно, что она несет.
- Говори, бить не буду, - сказал это, а у самого под ребрами кольнуло.
Говорил он уже эту фразу. Не был он тогда настолько терпим с девицей, что по ошибке ведьмой считал. Шрамы на ее лице оставил, сердце ее льдом покрыл, да так, что никакой огонь не справиться. Когда освободит ее от плена ненавистного, не будет ни на чем настаивать, лишь бы она в безопасности была. Хоть с тем же самым Данияром если останется, не будет противиться, коли прощения у нее не заслужит. С одаренным не пропадет, только вот он и сам сгинуть мог, коли решился один в пески мертвые отправиться. Ведь предлагал ему вместе в путь двинуться, а тот пропал накануне. Его бы смекалка и умения не помешали бы.
