— Естественно, — пожимает мне руку Асгаров и нежно так смотрит на Ритку. — Едем ко мне, кисуль?
И моя малая кивает.
— Все. Пока, — целует меня в щеку. — Я напишу про свадьбу.
— Рита, — шипит Асгаров. — Мы пришлем твоему брату приглашение.
— Приезжайте лучше завтракать, — великодушно приглашаю я и, наконец, понимаю. Все. Звиздец. Ритка занята своими делами, а мне придется самому нянчиться с мелким и терпеть его тетку.
— Ант, прости, но никаких зацепок не было! — бросается ко мне Ефим, стоит только отчалить сладкой парочке. — Маргарита у нас допоздна на работе, потом домой. В джакузи посидит, и в люлю. Все время при охране. На выходные иногда отпускала личку… Но я и подумать не мог… Прости, брат. Недоглядел, — ноет он.
— Заткнись, и без тебя тошно, — морщусь недовольно. — Надо ко мне в Тагильскую съездить и здесь обосноваться.
— Зачем? — смотрит на меня изумленно мой главный безопасник. И его заодно поменять, что ли?
— Мозги включай, Андрюха, или всеку, чтобы они на место встали.
Не могу я к себе забрать девчонку и сына. В моей берлоге только детей и женщин не хватало! И тут их одних оставить не могу. А значит, выход один. Самому переехать в семейное гнездо.
— Давай. На сегодня свободен, — отпускаю хмурого безопасника. Что там у него в голове творится? Без понятия. — Юра, Леша, сегодня со мной. И парни из лички. В Тагильскую смотаемся и тут прибомбимся.
Всю дорогу туда и обратно я пытаюсь понять почему грохнули Лайму. Велю проверить банкира, его жену и официальную любовницу. Прикидываю, когда и где он мог встречаться с Лаймой, и не нахожу ответа. Мысли постепенно сворачивают на сына, маленького забавного котенка. Еще у Ритки родится малыш. Будет одна компания.
И неожиданно, будто наяву, вижу Оливию. В белом льняном платье, с животом…
Чур, меня, чур! — вздрагиваю, просыпаясь. Приснится же такое. Мать его так…
«Но перед девчонкой надо извиниться, — выходят из глубокого анабиоза зачатки совести. — Нехорошо получилось. Не по-человечески. Надо было сразу объяснить. А я, как последний гондон, пыжился. Что-то строил из себя».
Вернувшись домой, сразу поднимаюсь наверх. Девчонка не спит. Я видел, она к окну подходила.
Прохожу в комнату, сажусь на пол около кровати и, положив на постель затылок, начинаю рассказывать. Хрипло. Неспешно. Иногда сбиваясь. Но пытаюсь объяснить, почему я такая скотина бесчувственная.
Девчонка дрожит притихшая. Иногда мне кажется, я даже не слышу ее дыхания.
— Оль, — зову тихонечко.
— Что? — дергается она.
— Ты там хоть дышать не забывай, — роняю насмешливо.
— Хорошо, — выдыхает она робко и поворачивается ко мне.
«Ты хорошо подумала, Стешина!» — охаю я, инстинктивно перевернувшись на другой бок.
Все моя дурацкая эмпатия!
Мне лапши на уши навешивают про трудную судьбу, я и прониклась. Федор кажется уже человечным. Так рассказывает о себе откровенно, что пожалеть хочется. Вот я и не утерпела. Порывисто поворачиваюсь к нему лицом. Одним махом впечатываюсь низом живота в темечко Анквиста. Один короткий миг, но меня как электрическим током пронизывает. И там внизу — словно второе сердце бьется.
Отползаю осторожно. И в глубине душе размышляю в панике. Догадается Анквист или нет, что ему сейчас в макушку прилетело.
Надеюсь, что нет! Иначе сгорю со стыда. Даже в глаза не смогу посмотреть.
Быстро сажусь на постели, опускаю ноги на пол, собираясь переместиться на кресло.
Но куда там!
Моя ступня моментально попадает в плен сильных и ловких пальцев. И снова по артериям и венам бегут электрические заряды, проникают в сердце, заставляя его пуститься вскачь.
— Ноги холодные, — пьяно выдыхает Федор, ощупывая мои ступни. — Ты тут замерзла, что ли?
Поднимается с пола, смотрит на меня недоверчиво. И решительно направляется к выходу.
«Ну вот!» — чуть не реву от отчаяния. Я же спросить хотела. Про Лайму! Как быть? Надо же ее забрать, обрядить, похоронить по-человечески.
Но пока я, как рыба на берегу, открываю рот, Анквист уходит.
Падаю на постель от отчаяния. Зарываюсь лицом в подушку. И реву. Вот почему он ушел? Я же тоже с ним поговорить хотела! Это я во всем виновата. Вечно торможу!
Или его мои холодные ноги так испугали?
Странный, непредсказуемый тип!
Закутавшись с головой в одеяло, ежусь, будто от холода. Хорошо бы поспать. Завтра трудный день. Надо будет все-таки поговорить с Федором. И как Лайму хоронить? Но тут самый главный вопрос, где? И сообщат ли родителям?
«Хоть бы их не нашли!» — умоляю высшие силы.
Мы с Лаймой давно удрали из дома и наверняка умерли для всех родственников. Никто за эти годы так и не нашел нас.
Вздрагиваю. То ли от собственных мыслей, то ли от открывающейся двери.
Анквист!
И не спится же ему. Бродит по дому, как приведение.
Выглядываю из-под одеяла и в ужасе смотрю, как Федор лишь на одно мгновение заслоняет дверной проем всем телом, а потом решительно подходит прямо к кровати. Приподнимает одеяло хозяйским жестом.
Что еще ему пришло в голову?
Лежу ни жива ни мертва. Надо закричать. Но горло перехватывает спазм, и Дамира боюсь разбудить.