«Вот только сейчас никто не придет!» — смаргиваю слезы.
— Мася, я хоцю пить, — вздыхает тяжело малыш. Видно, что скучает по матери, и снова спрашивает. — Мама исе не пишла?
— Нет, мой родной, — чуть не плачу. Достаю из шоппера бутылочку с водой, протягиваю ребенку.
— Молоська, — мотает головой Дамирка. — Молоська и песейку.
— Молочка и печеньку? — уточняю я. И молюсь всем высшим силам, чтобы на кухне Анквиста нашлось и то, и другое.
— Да, — кивает мне Дамир.
— Тогда пойдем, — подхватываю его на руки. Оставлять одного в спальне пока боюсь. Да мы с Лаймой его и раньше никогда одного не оставляли. Мало ли!
С ребенком на руках быстро спускаюсь на первый этаж. И замираю как дурочка в просторном светлом холле. Вокруг не души в ранний час.
Куда идти?
Я не знаю!
В разные стороны, будто лучи, расходятся многочисленные коридоры. Наугад выбираю один и иду на звук голосов.
— Ты кто? Откуда тут взялась? Что надо? — грубо перегораживает дорогу молодой парень в камуфляже.
— Туда нельзя, — другой такой же кивает себе за спину. Там несколько дверей. Явно, не кухня!
— Я, наверное, ошибась, А кухня где? — лепечу, понимая, что ошиблась.
— Ты работаешь здесь, что ли? — ухмыляется первый.
— Н-нет, — мотаю головой. — Мы вчера только приехали. Нас Федор Николаевич привез.
— А, ну я понял, — кивает второй. — Идем провожу.
И дергает малыша за ручку.
— Дай пять, пацан. Я — Артем.
Дамир смотрит на него во все глаза и начинает рыдать в голос.
— Мами. Моя мама! Хочу к маме!
Дальняя дверь резко распахивается и отлетает в сторону. В коридор выскакивает Анквист. Сонный. В одних трусах.
— Какого хера? — рычит, давя уничижительным взглядом и меня, и охрану.
Заспанно трет лоб и макушку.
— Что здесь происходит? — рычит глухо, словно усталый хищник.
— Да, нянька эта все перепутала. Валя наберет по объявлению деревенских дур. Потом расхлебывай. Я ее сейчас провожу, Федор Николаевич, — заявляет Артем, пока я успокаиваю ребенка. А сама одним глазом кошусь на сильное тело Анквиста.
И понимаю сестру, втрескавшуюся в него по уши. В такого нельзя не влюбиться. Широкие плечи, в меру накачанные ноги и шея. И взгляд, от которого пробирает до костей. И сердце колотится как сумасшедшее.
С ума сойти! О чем я только думаю?
— Оливия — не нянька. Она тут живет. Это понятно? — резко бросает Федор и поворачивается ко второму охраннику, пытающемуся слиться. — Халат принеси, Серый.
Тот срывается с места и тут же возвращается с махровым халатом.
— Д-да, я понял, извините, — мямлит Артем.
— Поэтому я спрашиваю. Что. Тут. Происходит? — чеканит каждое слово Федор. Надевает халат и только теперь, словно замечает меня. — Оля, почему Дамир плачет?
— Испугался. Артем его за ручку взял.
— Больше так никогда не делай, — отрезает Анквист охраннику. — Какого ты к дитю лезешь?
— Да я эта… — озадачено бубнит Артем.
— Опа, — огрызается Федор.
И сосредотачивает все свое внимание на мне и Дамире.
— Ты проголодался, сынок? — смотрит строго.
И малыш, улавливающий каждое изменение интонации, снова опускает губы и собирается заорать.
— Ой, все, — смеется устало Анквист и первым идет в направлении холла.
— Пойдем провожу в столовую, — бросает мимоходом. — Мне тоже позавтракать надо.
По дороге в столовую мне будто спину прожигают взглядом. Еще чуть-чуть, и махра обуглится, бл. ть.
Не поворачиваясь, призываю инстинкты молчать.
И так эта маленькая коза снилась! Спать не давала. Крутилась перед носом в прозрачном платье, вертела попой, задирала подол. Дразнила, танцуя так, что сиськи в такт подпрыгивали. Манила, сучка. Наклонялась ко мне. Но только схватил ее, исчезла. Будто испарилась.
Искал ее во сне как дурак. И проснулся от крика Дамира. Даже сам не знаю, какая сила заставила подскочить и в одних труселях в коридор вывалиться.
— Давай сам. Я устала, — слышится сзади мелодичный голос, от которого снова торкает.
Не выдерживаю, оборачиваюсь. Приседаю на корточки, пряча за улыбкой тихое умиление.
Дамир. Маленький мужичок. Сосредоточенно шагает. Держит Олю за руку и идет. Аж слезы наворачиваются от умиления.
— Давай ко мне! — раскрываю объятия.
Но пацан шугается. Жмется к Олиным ногам. Длинным и стройным. Маленькими ручонками облепляет тонкие тренировочные штаны.
Я бы и сам прижался, бл. ть. Сам бы облапал. Но нельзя. Даже думать в этом направлении нельзя. Оля — она теперь как младшая сестра мне.
Лаймы нет. Кто ж о ней позаботится?
— Не бойся, Дамир. Это твой папа, — Оля чуть подталкивает ко мне малыша.
Ничего себе презентация! В коридоре. Между сортиром и кухней. Нашла где нас познакомить.
— Ладно, потом, — морщу нос. Одним рывком поднимаюсь на ноги. Подхожу к белой двустворчатой двери, ведущей в столовую. Дергаю ручку. Заперто.
— Нормальный вариант, — бурчу себе под нос. Примерно прикидываю время. Сколько сейчас? Еще нет и шести. А значит, персонал отдыхает. Имеет право.
— Ой, что же делать? — слышится за спиной испуганный Олин голос.
— На кухню идем, — распахиваю соседнюю дверь. — Выбери сама, что надо, — открываю одну створку холодильника.
Тут, у Ритки, он огромный. Годовой запас продуктов поместиться может.