Ира права: мне нужно больше верить в себя. И потом, я же общалась с клиентами, причем постоянно и плотно. Просто там услуги, а здесь товар. Я привыкну. И справлюсь.
Настроение мое в последнее время как маятник – быстро скачет то вниз, то вверх. Но это даже хорошо: унывать мне сейчас ни к чему. Все ведь налаживается. У меня будет работа, хороший начальник, который ничего не боится. Если не считать одной баночки.
Между тем Лука разливает нам чай, выбрав не чашки, а прозрачные бокалы. Наверное, чтобы можно было оценить не только вкус, но и цвет. Зачерпнув горсть конфет, кладет их на столешницу, обновляя ассортимент. А я двигаю поближе к себе свой бокал и делаю вдох.
Мята – единственное, что я узнаю. Еще пахнет цветами, но ненавязчиво. И медом. Почему-то медом, да и оттенок чая медовый.
Вверх поднимается белесый дымок, щекочет мне нос и ласково проходится паром по скулам.
– Три в одном: и отдохнуть можно, и чая попить, и паровые ванночки сделать.
– Хочешь продолжить свои косметические эксперименты? Здесь? Вот теперь твоя угроза насчет разорения выглядит убедительно.
Я смеюсь.
Делаю первый глоток – чай не обжигает. Это потому, что Лука, в отличие от меня, не заваривает его кипятком. Как он мне пояснил, чай любит другую температуру. Я вижу, как горсть конфет двигается в моем направлении, но качаю головой. Хочу распробовать чистый вкус. Может, позже.
– Кстати, насчет косметических экспериментов… Ты, когда увидел меня тогда, сильно удивился?
– Ты что? Я же мужчина. Сильные эмоции не для нас. – Он чуть подается вперед, оглядывается и, округлив глаза, выдает: – Я был в ужасе!
Я снова смеюсь.
– По тебе было незаметно, – подыгрываю ему. – Ты так смело зашел в квартиру!
– Посттравматический шок!
– Не смеши меня, – прошу, успокоившись, – а то у меня от смеха живот начинает трястись. Вдруг малыш тоже в шоке?
– Я думаю, если его маме хорошо, то и ему тоже, – говорит Лука.
А я задумываюсь. И понимаю, что мне действительно сейчас хорошо. Сидеть на высоком стуле, пить чай из бокала, наблюдать за тем, как красиво распустился бутон за стеклом, слушать смех и смеяться.
Обычно настоящее редко улавливаешь и редко им наслаждаешься. Мысленно то в прошлом, то в будущем. Даже если кажется, что ты в настоящем, обычно ты строишь планы, считаешь минуты до какого-то важного дела, события, встречи или возвращения домой, представляешь, что будет.
А мне нравится именно этот момент. Нравится быть здесь и сейчас.
– Кстати, – спрашивает Лука, – с именем мальчика ты уже точно определилась?
– Егор рассказал? Нет, не точно. Думаю пока. Но «Никодим» мне нравится. И полностью хорошо звучит. И сокращать можно как хочешь – или Ник, или Димка.
– То ли дождик, то ли снег, – хмыкает Лука. – Как будто родители пытались-пытались, но так и не смогли выбрать одно имя.
«Родители»…
Он и я.
Почему-то осознание этого погружает меня в подобие стазиса, из которого меня выводит спокойный голос Луки.
– А вообще, – говорит он, – я больше чем уверен, что у нас будет девочка.
«У нас»…
Приходится встряхнуть головой, чтобы вернуться в реальность. Это просто такое выражение – вот и все. Но щеки начинают гореть, и я прячу лицо за бокалом. Хотя какая тут маскировка? Бокал-то прозрачный, а чая осталось меньше, чем половина.
– Почему ты так думаешь? – спрашиваю, сделав глоток.
– Потому, – поясняет с улыбкой он, – что девочки меня любят.
Перед глазами тут же мелькает картинка: он и его девушка, бар… Выглядит очень ярко, реалистично. Пожалуй, даже слишком, потому что у Луки звонит телефон. Это она? Наверное, да.
– Извини, – роняет он и, прихватив телефон, скрывается за смежной дверью.
Он закрывает ее неплотно, и при желании я могла бы расслышать, о чем они говорят. Но я не хочу. Зачем мне знать?
И чтобы не искушать свое любопытство, я тоже достаю свой смартфон. У меня же срочное дело! У меня тут на связи Егор, а я так и не ответила на его сообщения.
Открыв их, чувствую, как губы невольно расползаются в широкой улыбке.
«Шантажистка!» – первое сообщение.
«Вымогательница!!» – второе.
«Мучительница!!!» – третье.
Судя по восклицательным знакам, накал возмущения стремительно нарастал. А потом он смирился.
«Ладно, чего ради беляшей не сделаешь? Паук он потому, что если нужно что-то достать или кого-то найти, то Лука это сделает. Не знаю, как ему удается. Но у него повсюду есть связи или знакомые люди. А если нет – он их тоже найдет. И свяжет так, как нужно ему».
Интересная информация. Задумавшись, я не сразу понимаю, что голос Луки звучит уже громче и я разбираю слова. Он повторяет название каких-то лекарств, видимо, записывает или запоминает.
– Как он? – спрашивает у собеседника. – Не волнуйся, все будет.
Тишина на пару секунд. И уже он кому-то звонит.
– Как там Кельн? Уже все колбаски там съел?.. Вот и хорошо, отвлечешься – пусть утрамбуются. Слушай, Толик, нужна твоя помощь… да понимаешь, у моего друга сын…
Поймав себя на том, что все же подсушиваю, вновь отвлекаюсь на свой смартфон и Егора.
«Приезжай завтра за беляшами, – пишу я, а потом, вспомнив кое о чем, добавляю: – А ты домашнее вино уважаешь?»
