Случайный рыцарь полностью

Но я знаю, что это неправда. Если бы в какой-то безумной альтернативной вселенной это было так, мы, черт возьми, не стали бы здесь спорить с Молли Рид. Вернулись бы на ранчо, я привязал ее к кровати и выяснил, насколько хватило бы той старой деревяшки, прежде чем мы разнесли бы ее вдребезги.

Понимаю, почему Белла играет. Она намеренно злит родителей, но девушка понятия не имеет, какой ущерб при этом наносит. Возникает ужасное ощущение, что мои яйца уже могут соперничать со смурфиками: такие же злые, голодные и синие, как мультяшные гномы.

– Отчего бы не любезничать? – отвечает Белла матери. – Мы живем в одном доме.

– Вы едва знакомы, – огрызается Молли.

Белла смеется.

– Дрейк жил в одном доме с дедом много лет. Если дедушка доверял ему, то я тоже.

Молли открывает рот, чтобы резко возразить, но прежде чем она успевает что-то сказать, появляется наша официантка. Сегодня это Эрин Кэссиди.

– Малышу Ларкину доверяют все! – говорит Эрин, подходя к нашему столу с четырьмя стаканами воды. Ее светлые волосы уложены в высокую прическу, а губы такие же ярко-алые, как и ее маникюр. – Мистеру Риду пришлось бы несладко без этого дружочка-пирожочка.

Я улыбаюсь прозвищу, которое она когда-то дала мне. Женское лицо смягчается, едва она узнает Беллу.

– Соболезную твоему горю, Белла. Ты знаешь, как сильно я любила Джона. Мы все, жители всего города, любили его.

Глаза девушки затуманиваются, когда она отвечает:

– Спасибо, Эрин. И я знаю, что дед так же любил вас всех.

Молли презрительно фыркает.

Эта женщина – стопроцентная стерва. Я тянусь, чтобы поставить меню обратно, и аккуратно убираю прядку со щеки Беллы, прежде чем сделать заказ.

– Нам два как обычно. Для Беллы поменьше перца.

Эрин кивает, улыбается и записывает в блокнот.

– Макчизбургер, хрустящий картофель фри и два лимонада. Записала.

– Ням-ням, – говорит Белла. – Звучит отлично.

– А для ва… – Эрин трясет головой и внимательнее изучает отца Беллы. – Господи! У меня глюки или это на самом деле Гарри Рид? – Она смеется над своей шуткой. – Я не видела тебя со школы! Как поживаешь?

Это первый раз, когда я вижу на его лице настоящие эмоции. Деревянная кукла умеет улыбаться?

– Хорошо, спасибо, – отвечает он. – А как ты, Эрин?

Чудеса! Он еще и разговаривать умеет? Я уж было начал сомневаться, что в его комплектации предусмотрены голосовые связки.

– Отлично, Гарри. Жизнь была добра ко мне. А как поживает… – Эрин стучит ручкой по блокноту. – Как там ее?

– Молли, и у меня все хорошо. – На этот раз голос матери Беллы звучит несколько обескураженно, потому что ее не сразу узнали.

Эрин в задумчивости рассматривает посетительницу.

– Ох, так это ты. Вау. Ты выглядишь очень… непохожей.

Джон рассказывал о бесконечных пластических операциях, на которые тратилась Молли. Ему это было противно. Мне как-то плевать, что делают женщины с собой. Не мое тело, не мое дело. Однако в данном случае интересно, почему, черт возьми, за такие бабки нельзя было сделать что-то лучше? Что не выглядело бы настолько искусственным и странным?

Ее нос в два раза меньше, чем допустимо взрослой женщине. А губы? В таком количестве ботокса можно законсервировать человека полностью. Изо всех сил сдерживаю ухмылку, ведь совершенно очевидно, что Эрин прекрасно понимает, что делает. Может, это небольшая месть за то, что некогда некая Молли влезла в отношения славной парочки детей по имени Эрин Маккельмур и Гарри Рид.

Джон не скрывал ничего, когда речь шла о сыне и невестке. И львица за столом напротив осознает это, как только проходит шок. Ее уши краснеют, а густо подведенные глаза сверлят бедную официантку. Белла едва слышно вздыхает, и я обращаю внимание на нее. Зеленые глаза сверкают, и девушка с силой прикусывает губу, сдерживая улыбку.

– Кстати, я тоже тебя не признала, – огрызается Молли. – Ты по-прежнему красишься в этот… оттенок блонд?

Господи, как она это произносит! Словно пропуская определение «дерьмовый».

– Прости, милочка, – говорит Эрин. – Этот цвет от природы. – Она упирает руки в пышные бедра. – Я такая уродилась. И хорошо позаботилась об этом.

Ноздри Молли дрожат. У нее тоже светлые волосы, но предполагаю, что это не естественный цвет.

Крепче сжимаю руку Беллы. Красные сигналы тревоги вспыхивают в моей голове. Когда женщины спорят о внешности, зона боевых действий может показаться детским манежем.

Эрин невозмутимо смеется и поворачивается к Гарри, качая головой.

– Ох, Гарри-медвежонок… а ведь тебя предупреждали.

Это не галлюцинация?

Похоже, Белла думает о том же, потому что она борется со смехом так сильно, что ее губы становятся белыми.

– Отец когда-нибудь рассказывал, что мы с ним были король и королева выпускного бала в младшем классе средней школы? – спрашивает Эрин Беллу. – Славные были деньки.

– Разумеется, нет! – шипит Молли, словно загнанная в угол змея. – Уверена, он вообще не помнит ничего подобного. Некоторые из нас живут настоящим, а не предаются воспоминаниям о том, что произошло тридцать чертовых лет назад.