– Зело не люблю я их, – смутившись, нехотя признался богатырь.
– После побаим, – свернул Беломир тему. – Сейчас добычу прибрать надобно.
– Беломир! – раздался громкий оклик, и, развернувшись, парень увидел машущего ему Родомила. – К Далебору ступай. Туда сейчас всех наших поранетых сносить станут. Помощь твоя потребна станет. Ты в этом деле тоже соображаешь.
– Понял, – кивнул парень, невольно оглядываясь на кузнеца.
– Ступай, приберу я трофеи твои, – заверил его Векша, забирая у парня пику.
– Благодарствуй, – кивнул Беломир и быстрым шагом направился к дому местного главы. Как его называть правильно, он так и не понял, потому как Далебор исполнял сразу несколько обязанностей. Он был и главой станицы, и жрецом, и судьей, решения которого никто из станичников даже не пытался оспаривать. Но первым делом, прежде чем заняться ранеными, Беломир отправился отмывать руки.
Увидев его за этим занятием, Далебор одобрительно кивнул и, указывая на крыльцо, велел:
– Я теми займусь, кто тяжко ранен, а ты просто порезанных смотри. И ежели у кого какая кость сломана, тоже ко мне посылай. Для шитья все потребное у Грознеги возьми.
– Добре, сполню, – кивнул Беломир, умываясь.
– Молодец ты, парень. Я видел, добре бился. А за трофеи покоен будь. Сам прослежу, чтобы все тобой добытое тебе и снесли.
– Благодарствую, – снова кивнул парень, старательно оттирая руки речным песком.
Закончив, он быстро прошел в дом и, получив у внучки старика иглу и шовный материал, выскочил во двор, где уже начали собираться все страждущие. Дальше закипела работа. Обнажить рану, сунуть в зубы раненому кусок кожи, смыть уксусом кровь и, убедившись, что рана не глубокая, начать шить, после чего присыпать шрам смесью сушеных трав. Что именно входило в этот набор, Беломир даже не пытался выяснить, отлично понимая, что местная фармакология для подобных случаев отработана временем и опытом.
Ранеными они занимались почти до самой темноты. Уже в сумерках, устало разогнувшись, Беломир огляделся и, убедившись, что никого из пострадавших больше не осталось, тяжелым шагом направился к бочке с водой. Нужно было отмыть руки от запекшейся крови, да и освежиться. Но дойти он просто не успел. Из дома стремительной тенью вылетела Грознега и, подлетев к парню, с силой дернула его за рукав, разворачивая к себе лицом. Одуревший от усталости Беломир, погрузившись в собственные мысли, даже не сразу понял, что происходит.
Просто, ощутив рывок, сработал, что называется, на инстинктах. Левый локоть парня привычно заблокировал летящую к лицу руку, а правый кулак одновременно с этим нанес стремительный удар в область сердца. Только в последний момент Беломир успел сообразить, кто именно на него кинулся, и немного изменил направление удара, нанеся его выше нужной точки. Остановить сам удар или увести его в сторону уже не получалось. Слишком быстро все случилось.
Отлетев от удара обратно к крыльцу, девчонка надрывно застонала, схватившись за грудину, чуть ниже ключиц. Таким ударом Беломир в свое время дюймовую доску ломал, так что ощущения у нее наверняка были еще те. Но на этом еще все не кончилось. Выскочивший следом за внучкой Далебор одновременно с ударом парня успел окликнуть ее, но изменить уже ничего не смог. Увидев, как единственная внучка упала, старик, взвыв, ринулся на парня, замахиваясь посохом.
Не понимая, что происходит, Беломир шагнул вперед, перехватывая его руки и тут же разворачиваясь на пятках. Дальше последовал стремительный подбив тазом и переброс противника. В итоге получился классический бросок через спину. Ударившись о землю, Далебор растерянно крякнул, а Беломир, отбросив посох в сторону, возмущенно спросил:
– Вы сдурели совсем?! Чего на людей бросаетесь?!
– Грознега, дуреха, – прохрипел старик, тяжело откашлявшись. – Дружок ее старинный помер. С детства дружили. Вот она и сорвалась.
– Бывает, только я не святой и мертвых оживлять не умею, – тяжело вздохнул Беломир, сообразив, о ком именно идет речь.
Молодого парня принесли откуда-то с околицы станицы последним. На руках у Беломира было еще пятеро раненых, которыми ему предстояло заняться. Но едва взглянув на паренька, он мгновенно понял, что ничем уже помочь не сможет. На теле парня было с десяток резаных ран. Похоже, его посекли в отместку за сопротивление. Но оставить его просто так он тоже не мог. Но едва шагнув к неизвестному, услышал:
– Не надо. Отходит уж. Другим помоги.
Голос этот он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Именно его он слышал на капище, сидя пред каменным идолом. И вот теперь, стоя перед стариком, Беломир пытался понять, как объяснить ему, почему не попытался оказать помощь.
– С чего решил, что он не жилец? – тяжело поднявшись, спросил Далебор.
– Пращур подсказал, – плюнув на все, прямо ответил парень.
– Что, вот так и сказал? – растерялся старик.
– Сказал, дескать, отходит уж, и чтобы я другим помогал. Он рудой изошел, пока его нашли да сюда донесли.
– А Грознега?..
