Еще через день они снова отправились в лес. На этот раз объектом их поисков должны были стать олени. Перед уходом Беломир, немного подумав, взял с собой лук. Во время охоты на кабанов он несколько раз замечал взлетающих красавцев фазанов. Так что планировал пополнить свои закрома еще и этой птицей. Услышав это, Векша только плечами пожал. Ему, похоже, вообще было все равно, из чего готовить. Главное, чтобы мясо было.
Впрочем, Беломир его прекрасно понимал. При таких размерах и тяжелой физической работе всякие посты и воздержания ни к чему хорошему не приведут. Попробуй помахать молотом целыми днями, питаясь крупой и овощами. Быстро ноги протянешь. Так что свою идею Беломир одобрил целиком и полностью. Вернувшись к уже устроенной стоянке, приятели быстро собрали хворост и, разведя костерок, принялись устраиваться на ночевку.
У оленей и лосей начался гон, так что искать их нужно было на опушках и полянах, где самцы будут устраивать битвы за самок. Торчать у водопоя можно было до скончания веков. Но Векша не унывал. Хитро поглядывая на приятеля, кузнец только тихо посмеивался. Наконец, смилостивившись, он откинулся на расстеленной кошме и, потянувшись, тихо поведал:
– Я тут в нескольких местах часто соль разбрасываю. Так что без добычи не останемся. Олени к соли завсегда приходят.
– Разбрасываешь? – удивленно уточнил Беломир. – Так ту соль с земли давно уже кабаны подобрали.
– Не, – широко улыбаясь, мотнул кузнец головой. – Я ее не просто на землю бросаю. Я короб плетеный на дерево подвешиваю. Олень дотянется, а вот кабану уже не подобраться.
– Похоже, ты давно охотой пробавляешься, – удивленно хмыкнул парень.
– Как от боярина ушел, пришлось хоть чем жить, чтобы с голодухи не помереть, – грустно кивнул кузнец. – Много чего делать пришлось, пока сюда добрался. Да и тут попервости тоже крапивой да лебедой питался, пока свой надел поднял.
– Неужто соседи не помогали? – удивился Беломир.
– У них и своих забот хватало. Да и не хотел я помощи. В ту пору я и людей-то видеть не хотел. Плохо мне было. Так плохо, что и не сказать. Думал даже в скит куда податься или каликом перехожим стать.
– Оно понятно, – осторожно кивнул парень. – Враз всю семью схоронить, не шутка. Тут и самому хоть в петлю.
– Нет. Нельзя, – вдруг вскинулся Векша. – Самому жизнь прервать род не велит. Одно дело – в бою или от татей отбиваясь, и другое, когда сам, с горя или по глупости какой.
– Ага, это верно. Но я ж так, для примера, – быстренько выкрутился парень.
– Это да, – успокаиваясь, кивнул кузнец. – Так со мной и было. Сам не понимал, куда иду и зачем жить остался. Далебор меня уговорил. На капище сводил, отварами поил какими-то. Станичникам велел помочь дом мне поставить. А как дом появился, так и я оживать начал. А до того словно древо сухое был. Только стук один.
– Даст род, сложится, – попытался ободрить его парень. – У тебя теперь вон Лада есть. А на зимнем торгу снова полонянку искать тебе станем.
– Не будет их на торгу, – вздохнул Векша.
– С чего бы? – удивился Беломир.
– Татары на зимний торг редко приходят. Ежели кто и будет, так только хазары и горцы. А татары на дальние пастбища уходят.
– А тебе какая разница, у кого полонянку выкупать? – не понял Беломир.
– Девок в рабынях только татары держат. Хазары и горцы их обычно в гаремы свои определяют. А детей, что от них прижили, своими зовут и растят, как своих.
«Блин, очередной выверт», – буркнул Беломир про себя, обдумывая проблему.
Охотничий сезон, а точнее, заготовка всякой дичины, закончился с первым снегом. Само собой, он уже на следующий день стаял, но сам факт означал, что зима пришла. Так что приятели, немного передохнув, вернулись к делам насущным. Заготовка кирпича шла своим чередом, и у Беломира вдруг образовалось свободное время. Помня, каким спросом пользуются цепочки его изготовления, парень задумался и о других украшениях.
Для начала он решил попробовать сделать серьги. Разложив на столе кусок пергамента, парень угольком принялся выводить рисунок, который можно было бы выкрутить из проволоки. Понятно, что любой рисунок можно было отразить только контуром, но и это было интересно. Такого здесь не делали. Местные украшения, ну те, которые удалось рассмотреть, отливались в сплошной форме.
Достаточно вспомнить то же монисто. Украшение из монет, носимое местными женщинами. И чем больше на нем монет, тем богаче невеста и солиднее ее семья. Так что серьги, задуманные Беломиром, были очередным эксклюзивом. Легкие, изящные, подобного тут еще не придумали. Поэтому все шансы заработать еще денег на свои задумки у него были. Нарисовав серьгу в натуральную величину, Беломир принялся творить.
