Переделывать задуманное пришлось несколько раз. То проволоки было мало, то он сам загонял нить в тупик. Но как говорится, если долго мучиться, что-нибудь получится. Так было и тут. Уже почти отчаявшись, парень начал скручивать проволоку в очередной раз, и все получилось. Чтобы не забыть, как именно велся рисунок, он тут же скрутил вторую и, с удовольствием рассматривая получившийся результат, с довольной усмешкой проворчал:
– Могём, блин горелый.
– Дядька Беломир, ты чего тут? – сунувшись в его комнату, негромко спросила Лада.
– Иди сюда, – обернувшись, позвал парень. – Глянь. Нравятся? – спросил он, показывая ей серьги.
Для эксперимента, он решил использовать серебро. Девочка, уставившись на украшение во все глаза, только восторженно ахнула и, осторожно коснувшись серьги кончиком пальца, еле слышно спросила:
– Их что, носить можно?
– Конечно. Для чего ж тогда я их делал? – удивился Беломир.
– А кому это? – не сдержала девочка любопытства.
– Тебе, – чуть подумав, усмехнулся парень. «Раз уж взялся помогать, нужно делать это до конца», – подумал он и, тряхнув головой, уточнил: – А у тебя ушки проколоты?
– Нет, – грустно вздохнула Лада. – А больно это?
– Сам не пробовал, но слыхал, что не очень, – осторожно ответил он, пытаясь вспомнить, кто мог в этом времени заниматься подобными делами, но ничего кроме бабок-повитух на ум не приходило. – А ты чего прибежала? – сменил парень на всякий случай тему.
– Тетка Беляна снедать зовет. Все уж готово, – не отрывая взгляда от украшений, ответила девочка.
– Ну, раз зовет, тогда пошли, – усмехнулся Беломир, подхватывая со стола серьги, а другой рукой поднимая девочку.
После рабства Лада все еще оставалась худенькой и какой-то словно запущенной. Ходила, не поднимая взгляда и не редко вздрагивала от каких-нибудь резких звуков. Похоже, досталось ей крепко, так что и Беломир, и Беляна, и уж тем более Векша старались оберегать девочку от любых новых потрясений. Внеся ребенка в большую комнату, парень усадил Ладу на лавку и, повернувшись к хозяйке, спросил:
– Беляна, а кто у вас девочкам обычно уши для серег прокалывает?
– Бабки да матери и прокалывают, дело-то нехитрое, – пожала женщина плечами. – А тебе-то что до того?
– Да вот, сделал я ей кое-что, а оказалось, ушки не проколоты, – улыбнулся Беломир, выкладывая на стол серьги.
– Ох ты ж красота-то какая! – ахнула женщина, рассмотрев украшения. – Да еще и серебряные. Неужто денег не жаль?
– Деньги заработаем, – отмахнулся Беломир. – Как думаешь, станут купцы такие покупать?
– Да как иначе-то? – всплеснула хозяйка руками.
– Ну и добре. Тогда, как поедим, ты Ладе ушки и проколешь. Сумеешь?
– Спроворю, – решительно кивнула Беляна, погладив девочку по голове.
Усевшись за стол, Беломир с удовольствием отдал должное хозяйкиной стряпне и, самостоятельно заварив себе чай, принялся наблюдать, как хозяйка готовится к операции. Смазав мочки ушей и иглу уксусом, хозяйка потерла девочке мочку пальцами и одним ловким, точным движением пробила ее насквозь. Сунув дужку серьги в уксус, она потом вдела украшение в ушко и, отступив, с улыбкой спросила:
– Ну что, красавишна, второе-то колоть станем? Не забоишься?
– Коли, тетенька, – решительно ответила девочка и, зажмурившись, подставила второе ухо.
Но как только Беляна взялась тереть мочку, из уголка глаза девочки скатилась одинокая слезинка.
Дождавшись окончания процедуры, Беломир жестом подозвал девочку к себе и, поглаживая по голове, негромко похвалил:
– Умница. Все стерпела. Даже боли не испугалась.
– Тетка Беляна не больно делала, мне просто очень страшно было, – тихо призналась девочка.
– Все равно ты молодец. Зато теперь будешь у нас с серьгами ходить, как взрослая, – улыбнулся парень, отпуская ребенка.
– Благодарствуй, тетенька, – развернувшись, торжественно поклонилась Лада. – И тебе, дядька Беломир, благодарность моя великая. Что от татар спас, что кормишь, да подле себя жить дозволяешь, и что вон… даже серьги подарил.
– Не на чем, – сглотнув вставший в горле ком, отмахнулся парень.
Он и сам от себя не ожидал подобной реакции. Но сияющие глаза девочки и какое-то торжественное, одухотворенное выражение на ее мордашке заставили его принять эти слова всерьез.
Грустно улыбнувшись, Беляна сначала прижала девочку к себе, а после, нагнувшись, ласково расцеловала в обе щеки. Всю воцарившуюся обстановку в доме разрушили чьи-то тяжелые шаги в сенях. Беляна, отодвинув Ладу, шагнула к двери, насторожившись. Беломир, отлично помня, где и в какой обстановке живет, уже привычным движением сдвинул кинжал под руку. Но все оказалось не так плохо.
– Мир дому сему, – с порога произнес вошедший Родомил.
– Благодарствуй, казак. Присядь к столу, отведай, чего род послал, – ответила хозяйка дома, указывая на стол.
– Благодарствуй, Беляна, да только сыт я. Сам только от стола. Я к тебе, Беломир, – повернулся казак к парню.
– Стряслось чего или дело какое? – уточнил парень, поднимаясь.
– Это как посмотреть, – ответил казак с некоторым смущением.
– Ко мне пойдем, там побаим, – кивнул парень, прихватывая со стола чашку с чаем.
