– Вот заодно и наука тебе будет. Я рубить стану сильно, но медленно. Чтобы ты успевал щит под клинок подставлять. А после я тебе покажу, как еще и булавой прикрываться. Уж бить ею тебя учить не надобно.
– Я никак толком не соображу, как ею бить, – вздохнул Векша, пряча глаза.
– А ты представь, что тебе нужно легким молотом сложной формы штуку согнуть, – помолчав, принялся пояснять Беломир. – То с одной стороны ударить надо, то с другой, а то с боков разных. Но гнуть надо быстро и сильно, чтобы форма с наковальни не соскользнула. Ты не бойся, я зла тебе не желаю, но учить стану жестко, – закончил парень, прокручивая в руке саблю.
– Добре, – обреченно вздохнул Векша, поднимая щит и отводя руку с булавой.
Качнувшись из стороны в сторону, Беломир прыгнул вперед, нанося стремительный удар сверху вниз, по щиту. Векша, настороженно следивший за каждым его движением, тут же вскинул щит, прикрывая голову. Сабля лязгнула, отскочив от защиты, и парень тут же нанес боковой удар. Клинок он успел удержать в нескольких сантиметрах от тела кузнеца. Сабля прошла под поднятым щитом.
– Понял, что случилось? – опуская оружие, спросил парень.
– Нет, – растерянно качнул кузнец головой.
– Ты щитом себе взор закрыл, оттого мой второй удар и не приметил. Когда сверху рубят, ты его не прямо поднимай, а вскидывай, словно крышку у бочки. Тогда и удар примешь, и противника не упустишь.
– Ага, уяснил, – чуть подумав, решительно кивнул Векша, снова поднимая щит.
На этот раз кузнец продержался пять ударов, пропустив шестой, пришедшийся по ноге.
– У тебя булава из чего сделана? – чуть улыбаясь, уточнил парень, снова отступая назад.
– Так из железа, тебе ль не знать, – удивленно ответил кузнец.
– Так чего ты ее бережешь? Видишь, что щитом прикрыться не успеваешь, булавой укройся. Она железная, пусть враг саблю тупит.
– Ага, верно, – после короткой паузы закивал Векша. – Добре, уяснил.
Дальше дело пошло веселее. Кузнец, хоть и не воин, но реакцией обладал хорошей, а про силу и говорить нечего. Единственное, чего ему не хватало, так это скорости. Но при его роде занятий ожидать стремительности не приходилось. Впрочем, Беломиру этого и не требовалось. Главным для него было научить приятеля хорошо защищаться. А уж нанести удар он всегда сможет. А при его силе и весе булавы любой удар этого богатыря для любого противника станет фатальным. Попросту говоря, любую защиту вобьет в тело.
Так они рубились примерно с полчаса, когда Векша, запыхавшись, отступил назад и, потряхивая головой, проворчал:
– Погоди, друже. Дай роздыху маленько. Загонял ты меня, мочи нет.
– Плохо, – дыша ровно и спокойно, качнул Беломир головой. – В бою роздыха не будет. Понимаю, что в кузне ты дышишь, как самому охота, а вот в драке такого не будет.
– Ты из меня решил витязя сделать? – рассмеявшись, поинтересовался Векша. – Так не получится. Не вой я. Ратай.
– А что делать станешь, коль опять степняки налетят? – не уступил парень. – Или за чужие спины прятаться станешь? Так это не про тебя. Знаю, сам видел. Пойми, друже, то не моя блажь. А хочу я, чтобы ты завсегда от любого ворога отбиться мог, коль меня рядом не окажется. Потому и учу. Ты мне живой надобен, а не на погосте.
– Тоже верно, – тяжело вздохнув, согласился кузнец. – Добре. Учи.
И снова двор кузни огласился лязгом оружия и тяжелым дыханием кузнеца. Беломир скользил вокруг него, словно призрак, то и дело меняя направление движения и ярусы наносимых ударов. Векша, стоя на месте каменным валуном, только и успевал, что подставлять под удары щит или булаву, тяжело поворачиваясь следом за порхающим вокруг противником. Их схватку прервал пронзительный детский крик.
– Дяденька Беломир, не бей его! – раздалось на подворье, и приятели, дружно вздрогнув, отскочили в стороны, опуская оружия и оглядываясь.
Через тын, путаясь в подоле, перепрыгнула Лада и, подбежав к парню, рухнула ему в ноги.
– Дяденька Беломир, не надо. Не убивай, – взмолилась девочка, обхватывая его за колени. – Дяденька Векша добрый, он тебе чего хочешь скует, только не убивай!
– Ты чего, Ладушка? – растерянно охнул парень, роняя саблю и подхватывая девочку на руки. – Мы ж шутейно бьемся. Я его убивать никак не хочу. Это так, чтобы оружье новое спытать, – принялся пояснять он, обнимая ребенка.
– Правда? – чуть всхлипнув, тихо спросила Лада.
– Ну конечно. Сама глянь, мы уж сколь бьемся, а на нем ни царапины, – закивал Беломир, разворачиваясь так, чтобы девочка увидела своего названого отца.
– Ладушка, милая, это ж и вправду шутейный бой был, – быстро заговорил кузнец, бросая оружие и разводя руки в стороны, чтобы показать, что и вправду цел.
Вместо ответа девочка развернулась и протянула к нему ручонки. Выхватив у приятеля ребенка, кузнец прижал ее к груди и, ласково поглаживая по голове, принялся тихо шептать что-то успокаивающее.
– Не было печали, – с сожалением вздохнул Беломир, глядя на эту картину. – Теперь еще придется следить, чтобы она таких тренировок не видела.
– Прости, дяденька Беломир, – успокоившись, обернулась к нему Лада. – Я ж и вправду решила, что вы поссорились.
