Лев Натанович требовал, чтобы я водил его на пустырь каждый месяц. На вопрос «как вы хотите жить», он отвечал «тянуться к прекрасному». На вопрос, «как вы хотите умереть», отвечал, «дотянувшись до прекрасного». Потом он вставал на колени, впадал в транс, поднимал руки к небу и выл. Так Лев Натанович тянулся к прекрасному. Я боялся, что когда-нибудь он дотянется. Запомнился случай, когда на улице лил дождь, пустырь превратился в грязевое болото, а Лев Натанович позвонил и сказал, что отменять сеанс не намерен. Я стоял под зонтом и смотрел, как успешный бизнесмен сидел в куче дерьма, с блаженной улыбкой выл и тянулся к прекрасному.
– Спасибо тебе, Володя, – как всегда благодарил он, протягивал пятитысячную купюру и залезал в замаранном плаще в «крузак». – А там, знаешь, пустота, – махал он куда-то вдаль, – Не своим делом я занимаюсь, Володя, Бог видит, не своим.
Пару раз он привозил на сеанс жену Марию Леопольдовну. Самый странный клиент на моей памяти. Я даже не слышал, как она отвечала на вопросы. Беззвучно шептала и в конце улыбалась.
С дочерью Льва Натановича было куда интереснее. Ей дали имя Изяслава.
– Можно просто Изя, – подмигивала она.
У Изи все было просто. Она строго делила мир пополам: на белое и черное, без оттенков. Перед сеансами мы часто подолгу разговаривали. Признаюсь честно, Изя мне нравилась, а я ей нет. Она так сразу и сказала.
– Ты не мой типаж.
Я даже не знал, какой у меня типаж.
Изя закидывала меня вопросами про все на свете и оттопыривала нижнюю губу, когда я не мог дать ответ.
– Ну вот этот же тебе нравится? – спрашивала она про кого-нибудь.
– Не знаю даже. Что-то нравится, что-то нет, – отвечал я.
– Это как? Ну он же всем нравится.
– Ну у всего есть плюсы и минусы, – парировал я.
– Никогда не думала об этом.
Изя искренне не могла понять, что не на все вопросы можно дать однозначный ответ. Но она все-таки была сложнее, чем кажется.
– Как ты хочешь жить? – спрашивал я ее во время сеанса.
– Хочу жить в мире, где на все вопросы есть ответ, – отвечала она, и я решал, что Изя одноклеточная.
– А как ты хочешь умереть?
– Оставив миру вопрос, на который нельзя найти ответа.
На пустырь Изю всегда привозил отец. После одного из сеансов, когда мы с Изей дошли до «крузака», Лев Натанович, закурив, сказал, что у него есть ко мне разговор. Я почему-то подумал, разговор будет об Изе, и даже обрадовался. Но Лев Натанович хотел поговорить о другом.
– Послушай, Володя, я долго думал, – начал он, – и наконец сформулировал, что ты такое делаешь.
– В смысле? – не понял я, испугавшись, что сейчас он обвинит меня в мошенничестве и потребует назад все деньги.
– Ты, Володя, находишь контакт с пустотой каждого из нас, – сказал Лев Натанович, – и заполняешь эту пустоту тем, чем мы сами заполнить ее не можем. Потому что контактировать с ней мы не умеем.
– Не знаю, Лев Натанович, – застеснялся я.
– Тебе бы, Володя, по телевизору выступать, с народом общаться по несколько часов. Они бы с тобой проблемами делились, а ты бы им черную точку показывал.
– Мне кажется, не сработает. Тут ведь дело в пустыре. И один на один надо, тогда все работает.
– Но ты ведь не пробовал, Володя! – возмутился Лев Натанович. – Ну хочешь, я все организую, а? У меня и связи есть.
– Да не надо, Лев Натанович, – скромно отказался я. – Мне и так хорошо.
– Тебе-то хорошо, а людям плохо.
– Может, как-нибудь потом, – отвертелся я.
Лев Натанович и тут хотел тянуться к прекрасному. Я же не видел в этом ничего хорошего. Проблема Извозчикова как раз и была в том, что любое приятное дело он зачем-то превращал в бизнес и сразу же начинал его ненавидеть. Вот и мою черную точку он хотел превратить в нефтяную скважину.
Я бы ни за что не дал Льву Натановичу все испортить. Все испортилось само собой. В один момент люди перестали получать от сеансов то, что получали раньше.
– Ну вот, Володя, не получилось у меня дотянуться до прекрасного, – сказал Лев Натанович, убедившись в том, что все сломалось, и в тот момент я подумал, может, это и к лучшему.
Лев Натанович дал мне сто тысяч на прощание, я не стал отказываться. Больше мы не виделись.
Я продолжал приходить на пустырь, и в один из дней меня посетила гениальная мысль. И почему я раньше не делал этого, вот ведь глупость.
– Как я хочу жить? – глядя на черную точку, спросил я себя, получил ответ и произнес его вслух.
– Как я хочу умереть? – спросил я, вновь получил ответ и озвучил его.
Падая, я увидел роддомовскую бирку цвета забора, дату рождения, рост, вес и свое настоящее имя.
Надо успокоиться и вспомнить, как все это случилось, шаг за шагом, не упуская деталей. Может быть, я что-нибудь пойму.
В четверг случайно пересекся с профессором Полуэктовым на 1-й линии Васильевского острова.
– Помните, вы перед собранием меня спросили: «Ты правда не понимаешь?».
– Помню. Так ты правда не понимаешь?
– А что я должен понять? Завтра меня пригласили на тестирование. Вас тоже пригласили?
– Никуда меня не пригласили, я отказался от участия в Словаре.
– Почему? – удивился я.
