Мне кажется, что безнадежно влюбленный в тот период художник подсознательно или по велению свыше, а это, по сути, одно и то же, выразил именно ту мысль, о которой мы с тобой сегодня уже говорили и которая, по-видимому, была неотъемлемой частью верований первых христиан:
Трубецкой и Анна вышли из церкви. Шувалова, несомненно, была искренне взволнована тем, что им довелось увидеть.
— Спасибо тебе, — сказала она. — Это было великолепно и совершенно неожиданно. — Она ощущала какой-то особенный душевный трепет, но почему-то стеснялась признаться в этом Трубецкому.
Тем временем наступил вечер, и Сергей Михайлович с удовольствием вызвался проводить Анну до гостиницы. Завтра им нужно было возвращаться в Санкт-Петербург, поэтому Трубецкой хотел подольше побыть со своей очаровательной спутницей и — чего греха таить — поухаживать за ней. Вообще-то, после нескольких неудачных попыток обустроить свою личную жизнь, последняя из которых была предпринята несколько лет тому назад, он с опаской относился к новым возможным вариантам, однако Анна Николаевна Шувалова была просто восхитительна — и как коллега по работе, и как собеседник, и как женщина.
Они вернулись в центр города, оставили машину на Трехсвятительской, прогулялись по Владимирской горке, затем спустились вниз на Крещатик, к гостинице. Сергею Михайловичу ужасно не хотелось расставаться с Анной, но и навязывать свое общество дамам он не умел. Прощание с дежурно звучащими в таких случаях пожеланиями «спокойной ночи» вышло скомканным. «Да, Казанова из меня никудышный, — с досадой подумал в тот момент Трубецкой, — в церковь даму пригласил, про иконы рассказал, а вот цветы купить не догадался…» Он был уже на полпути к парковке, когда на его мобильный телефон позвонила Анна.
— Прошу тебя, возвращайся. — Ее голос, только что такой умиротворенный, теперь дрожал. — Десятый этаж. Номер 1008. У меня тут кто-то побывал…
Трубецкой кинулся назад и уже через несколько минут вихрем влетел в номер, который напоминал Иерусалим после взятия его крестоносцами. Все было перевернуто вверх дном, вещи разбросаны, даже в ванной царил хаос.
— У тебя было что-то ценное? Ты все проверила? Что-то пропало? — Трубецкой был просто вне себя от волнения.
— Да нет, я же всего на несколько дней в Киев, взяла только самые необходимые вещи, я даже представить себе не могу, кому это нужно…
— Дикость какая-то… Сколько я путешествовал, ни в одной стране такого не видел! Мне так стыдно, что это случилось в Киеве. Я сейчас вернусь… — Сергей Михайлович выскочил в коридор.
К его удивлению, администратор гостиницы не стал утверждать, что «вы сами виноваты, оставили номер без присмотра» или что-то в таком же духе, то есть уходить от ответственности в стиле «совка», а сразу принес свои извинения и предложил компенсировать ущерб — в разумных, конечно же, размерах. При этом он заверил, что в их гостинице этот случай — первый за много-много лет, сведений о жильцах ни по телефону, ни каким бы то ни было другим способом они никому не дают, а система безопасности является самой современной и вполне соответствующей европейским стандартам. По мнению администратора, случилось нечто просто из ряда вон выходящее, и поэтому он предложил вместе и не мешкая просмотреть записи, сделанные камерой наблюдения, которая работает круглосуточно. Тем временем Анна убедилась, что ничего из ее вещей не пропало, навела на скорую руку порядок и присоединилась к ним.
