Манифест правительства от 28 июня 1786 года, объявлявший о создании этого финансового учреждения, определил в качестве его главной цели долгосрочное кредитование дворянства и купечества. Предполагалось, что кредиты будут выдаваться банком под низкий процент, что должно было избавить заемщиков от произвола ростовщиков. Еще в процессе создания Заемного банка главный директор Ассигнационного банка А. П. Шувалов (как потом прокомментировала Анна, ей не родственник и даже не однофамилец) подсчитал, что Заемный банк принесет казне немалую прибыль уже в первый год. Однако эти расчеты не оправдались, поскольку они основывались на предположении, что весь оборотный капитал банка будет сразу выдан в ссуды, а погашение долгов и выплата процентов по ним будут производиться без промедления.
Заемному банку планировалось предоставить двадцать два миллиона рублей для выдачи ссуд дворянам и одиннадцать миллионов рублей для кредитования городов. Однако хронический бюджетный дефицит не позволил осуществить намеченные ассигнования. Уже через девять лет дефицит бюджета и нежелание купцов держать вклады в Заемном банке привели к тому, что привлеченные средства оказались несоизмеримо меньше запросов на кредиты. Ситуация усугублялась огромным долгом, доставшимся от безнадежных заемщиков Санкт-Петербургского дворянского банка, счета которых были переданы вновь созданному учреждению. Истощение кассовой наличности объяснялось непомерно большими выдачами: только в 1795 году банк раздал долгосрочные ссуды более чем на четыре миллиона рублей.
Со временем запросы дворянства возросли и касса Заемного банка уже не могла их удовлетворить. К тому же служащие банка оказались замешанными в сомнительных сделках. Об одной из связанных с банком афер даже упоминает в своих «Записках» поэт Г. Р. Державин. При поступлении прошений дворян о выдаче ссуд директора банка отвечали, что денег нет, и советовали просить купцов делать вклады в банк. Петербургские купцы, в основном иностранного происхождения, разумеется, не реагировали на такие просьбы, однако предлагали брать взаймы у них, но уже под завышенные в два-три раза проценты, которые и разделялись впоследствии в долях с теми самыми купцами, маклерами и банком, точнее — с главным директором оного. Таким образом, купцы, маклеры и банковские служащие имели свою выгоду непосредственно за счет убытков заемщиков.
Существовала в Заемном банке и другая проблема — крупные хищения денег. Например, кассир Андрей Иванович Кельберг украл из кладовых пятьсот девяносто тысяч рублей, положив вместо десятитысячных пачек ассигнаций простую бумагу. По материалам следствия, учиненного по личному распоряжению Екатерины II в 1796 году, стало ясно, что хищение казенных денег было заранее спланированной акцией, в которой принимал участие один из директоров банка. Более того, на следствии кассир заявил, что по приказу главного директора П. В. Завадовского из банка было вывезено неизвестно куда два сундука денег. В Заемном банке были обнаружены и другие злоупотребления. К примеру, ссуды выдавались ассигнациями, а в книгах выдачи сумм они записывались как выдачи серебряными деньгами.
Приговор по этому делу был вынесен 30 сентября 1796 года. Кельберга и его сообщников лишили чинов, дворянства и постановили сослать на каторжные работы. Кроме того, все советники правления и директора Заемного банка были уволены с должностей. Однако затем произошло совершенно непредвиденное. После смерти Екатерины II взошедший на престол император Павел I вдруг проявил необъяснимое милосердие и простил проворовавшихся чиновников. Он же повелел определить их на службу в другие государственные учреждения.
Таким образом, как выяснил Трубецкой, на момент своей гибели Дубянский либо уже был уволен с должности советника правления, либо находился под следствием по обвинению в банковских махинациях. Однако в любом варианте он, очевидно, нуждался либо в деньгах, либо в покровительстве влиятельных особ. В конце концов от каторги его спасло высочайшее покровительство — провинившихся простил Павел I — Великий магистр Мальтийского ордена, официального правопреемника ордена тамплиеров…
Итак, у власти Павел I. Что же делает новый император России сразу после вступления на трон в конце ноября 1796 года? Он устраивает совершенно неуместную церемонию сокоронования своих покойных родителей и перезахоронения Петра III по масонскому обряду. Причем делает это открыто, даже демонстративно, с приглашением иностранных гостей и на глазах у всего мира. Это не могло быть случайностью.
Трубецкой позвонил Анне.
— Послушай, а нельзя ли раздобыть список гостей, в первую очередь иностранных, которые были приглашены на церемонию перезахоронения?
— Разумеется, я попробую. А что, есть свежие идеи?
