Так, всё, не могу больше делать вид, что всё в порядке. Поясницу нещадно ломило, ног до колен вообще не чувствовала, а в живот как целиком засунули раскалённую печку-буржуйку. В такие моменты я проклинала тот день, когда родилась женщиной. Почему здесь нет таблеток?! Кое-как поднялась, держась за спинку стула, выдавила улыбку.
— Простите… Аппетита нет, — с трудом выговорила, мечтая добраться до своей спальни. — Мне… — сглотнула, перевела взгляд на кувшин с соком, и нестерпимо захотелось пить, аж в горле запершило. — Мне надо немного побыть у себя…
Оп-па, а в глазах почему темнеет?! И слабость стремительно нарастает! Гос-с-споди, ещё не хватало сознание потерять! Вцепилась в спинку, хватая ртом воздух и согнувшись — выпрямиться сил не осталось. Послышался шум отодвигаемого стула, и Эрсанн в два шага оказался рядом, сильные руки обхватили, бережно поддержав, а потом и вовсе пол ушёл из-под ног, и я оказалась прижата к груди старшего Морвейна. Голова тут же прислонилась к его плечу, глаза закрылись, ладони рефлекторно прижались к животу. Чёрт, всё, не могу, больше не могу! Стиснула зубы и тихонько, на выдохе, застонала, хоть как-то желая избавиться от грызущей внутренности боли.
— Глупая, ну что ты ничего сразу не сказала?! — как сквозь вату услышала голос Эрсанна, взволнованный и одновременно раздражённый. — Опять стеснялась, что ли?! — меня куда-то несли, а куда, всё равно, и злость Лоресова отца уже не пугала, ничуть. Мне просто было плохо… Очень. — Как давно началось всё?
— Т-только что… — просипела я, желание свернуться клубочком прямо на руках Эрсанна стало почти непреодолимым.
— И каждый раз так? — продолжал лорд допрос требовательным голосом.
Я кивнула головой, пережидая очередной приступ боли, и добавила, на всякий случай:
— Первые часа три… потом отпускает…
До меня донёсся длинный вздох, по ощущениям мы вроде по лестнице уже поднимались.
— Ещё раз умолчишь, что тебе плохо, или где-то болит, буду каждый вечер осмотр лично проводить, — огорошил Эрсанн заявлением, пусть и сказанным ровным тоном, но в нём ясно слышалось предупреждение.
Было бы не так хреново, смутилась бы, наверное, от перспективы. А тут пришлось снова покорно кивнуть и прошептать:
— Х-хорошо…
Сейчас готова пообещать, что угодно, мозг соображал с превеликим трудом, плавая в горячечном тумане боли.
— Умница, — отозвался Эрсанн и свернул налево, в тот коридор, где их с Лоресом спальни находились.
Мелькнула мысль, почему меня не к себе отнесли, но в голове не задержалась, и я уточнять не стала. Хочу лечь и просто поспать. Зато когда проснусь, боль уйдёт, и буду чувствовать себя человеком, а не сгустком сплошного страдания. Мы вошли в комнату, и по слабому знакомому запаху свежести и мяты поняла — к Лоресу.
— Не дом, а лазарет, — послышалось негромкое хмыканье, но раздражения в голосе Эрсанна уже не было.
— Что с ней? — а вот его сын встревожился не на шутку, судя по тону.
— Жить будет, — насмешливо отозвался старший лорд и меня аккуратно уложили на мягкую кровать, потом сняли туфельки, и я попыталась повернуться на бок и подтянуть колени к животу. Мне не дали. — Ш-ш-ш, Ян, лежи спокойно, — ладонь Эрсанна прижала к постели, а вторая легла на живот, как раз туда, где всё жгло и скручивало от болезненных спазмов. От руки тут же пошло ровное, приятное тепло, и я затихла, часто дыша и стискивая покрывало.
Дурнота отходила, но слабость не желала покидать тело, оно растеклось желе, и шевелиться не хотелось. — Всё, всё хорошо, сейчас полегчает. Лорес, позови кого-нибудь, пусть принесут горячего красного вина, рецепт Дорберт знает.
Я слабо трепыхнулась, разлепив глаза: не-не, вот только алкоголя мне сейчас не хватало! Развезёт вообще в ноль! Молочка бы попить, или просто воды… Внимательный взгляд Эрсанна, в котором светилась решимость, свёл на нет мою попытку отказаться от вина — каким-то образом Морвейн-старший понял, чего я дёрнулась.
— Выпьешь и поспишь, — непреклонно заявил он, а ладонь так и лежала на животе, и постепенно становилось хорошо…
Только ноги и руки по-прежнему мёрзли, и я зябко поджала пальцы — это не осталось незамеченным. Эрсанн легко приподнял меня, Лорес вытащил покрывало, и через несколько мгновений мягкое тепло укутало до пояса, боль отступила, осталось только лёгкое тянущее ощущение, на которое уже можно не обращать внимания. Уф-ф, кажется, пережила. Тут же веки отяжелели, неудержимо клонило в сон — организм чётко знал, что ему сейчас нужнее, не обсуждение, чего там Эрсанн нарыл в плане событий двадцатипятилетней давности, а отдохнуть. Хлоя принесла вино, пришлось выпить целый бокал, и после него аж голова слегка закружилась, но определённо, ещё полегчало. То, что находилась в комнате Лореса, в его постели, да ещё и Эрсанн рядом, не вызывало ничего, кроме робкой радости, что… так неожиданно позаботились обо мне. Непривычно, очень, да ещё и от мужчины, и в такой деликатный момент. Я всё-таки свернулась клубочком — так уютнее, — но вот чего не ожидала, так того, что сзади обнимут, мягко притянут к себе и… И я провалилась в целебный сон.
