Лукавила ли она? На самом ли деле хотела помочь? Гермиона в тот момент руководствовалась каким-то нездоровым азартом. Этот такой чужой, но почему-то очень знакомый, человек рождал в её душе море чувств, прекрасных образов в белых и молочно-шоколадных тонах. Она смотрела на его широкую спину, подтянутые ягодицы, длинные стройные ноги, а перед глазами струились батист и лён, мягкий хлопок.
— Повернись и одевайся.
Его лицо было безразличным, может быть, даже уставшим. Как будто с ним произошла какая-то трагедия.
— Малфой, прекрати! — закатила она глаза. — Пойми, это необходимо! Все проходят через это… первый раз.
— Как ты можешь так спокойно об этом говорить? — взволнованно воскликнул он, выхватывая предложенные ею светло-коричневые брюки. — Ты не была такой в школе!
— Откуда тебе знать, какой я была, — усмехнулась Гермиона. — Я общаюсь с парнями с первого курса Хогвартса. В моей жизни десятки мужчин! Лучших мужчин! И я тебе скажу откровенно — ты — один из лучших! — его брови бесконтрольно поползли в верх, а глаза стали просто огромными. — Но! Исключительно внешне! Тебе нужна практика, иначе ты не сможешь работать. Позволь, я помогу! У тебя может быть большое будущее.
Пока она говорила, Драко уже надел льняные свободные брюки и лёгкую просторную сорочку с V-образным вырезом на груди.
— Не обувайся, — подытожила Гермиона. — Идём.
Она велела ему встать на фоне белого куска материи и критически разглядывала с головы до ног.
— Магия мне в помощь, — выдохнула Гермиона и направила палочку на Драко — так ему показалось. Белый фон за спиной превратился в стену, выложенную из камней разных размеров и форм. Она направила палочку на пол, и прямо под его ногами проросла сочная зелёная трава.
Малфой выглядел очень взволнованным. Он нервно сжимал кулаки, отвернулся.
— Что случилось? — тихо спросила она. — Слушай, я не стала предупреждать, чтобы ты не сбежал. Я знаю, тебе нужна работа…
— Я просто… давно не видел… волшебства, — тихо прохрипел он.
Гермиона ждала. Ей стало не по себе, ведь она привыкла быть жёсткой в работе, требовательной к себе и к другим. Но почему-то бывший сокурсник был… чем-то совершенно иным, выходящим за рамки обыденности.
— Я сделаю кофе, — почти шёпотом произнесла она и собиралась выйти из комнаты.
— Мы можем начать, — тут же спокойно произнёс он.
— Уверен? — с сомнением спросила Гермиона.
Малфой кивнул.
— Ну, хорошо! — выдохнула девушка и сняла довольно приличных размеров фотокамеру со стойки. — Садись на траву и прислонись к стене. Ах, да!
Гермиона быстро пересекла светлую комнату и вернулась с рапирой в руке.
— Держи. Воткни её в пол и… не знаю… импровизируй. Хочешь, обопрись на неё или…
Малфой опустился на траву и, положив на рукоять правую руку, прислонился к ней виском.
— Отлично! — прошептала Гермиона, направляя на него камеру. Щелчок. Ещё один.
Он следил за ней взглядом. Как она ходит вокруг, присаживается на корточки и, прикрыв один глаз, щёлкает и щёлкает затвором.
Девушка вдруг замерла.
— Кое-чего не хватает! — выпалила она и выбежала из комнаты.
Когда она вернулась, то с разбегу практически упала перед ним на колени в мягкую зелёную траву. Она видела, как снова напряглись черты его лица, как Малфой метнул на неё встревоженный взгляд. Гермиона надела ему на шею серебряный медальон на цепочке.
Драко поймал его в ладонь, взглянул озадаченно, немного встревоженно.
— Дары смерти? — выдохнул он. — Но зачем?
— Это просто образ. Общий. Батист, лён, серебро. Это красиво.
Она небрежно запустила пальцы в его волосы, растрепала чёлку, роняя несколько прядей ему на глаза, и шепнула:
— Идеально.
— Ты странная, — тихо произнёс он. — Разве в этом твоя работа.
— Моя работа — делать мужчин красивыми, — улыбнулась она, — дарить им радость, ощущение уверенности. Тебе нравится ткань?
Он молча кивнул.
— Я уверена, что многим понравится.
Гермиона резко поднялась и сделала ещё несколько снимков.
— А теперь улыбнись, — совершенно нейтрально произнесла она.
Малфой смотрел на неё так, будто не понимал, чего она хочет.
— Просто улыбнись! — настойчиво повторила она. — Что тут такого?
— Это лишнее, Грейнджер, — криво ухмыльнулся он.
— Нет, не так! — закатила она глаза. — Мне нужна улыбка, а не ухмылка, понимаешь?! Ну?!
Он опустил глаза. Молчал.
— Малфой! Это часть работы! — устало вздохнула она. — Ты должен уметь улыбаться, когда тебе говорят, а не тогда, когда ты…
— Не сейчас.
— Ты начинаешь меня бесить.
— Сожалею.
— Да неужели?! — воскликнула Гермиона, направляя на него камеру. — Ладно! Представь, что ты… Представь… что ты щёлкнул по носу Гарри Поттера.
Малфой смотрел на неё в полном недоумении ровно десять секунд, а потом прыснул и разразился смехом. Настоящим! Его сияющая улыбка озарила лицо, и эти потрясающие морщинки в уголках глаз, словно маленькие стрелы, пронзили её сердце. Гермиона ликовала!
Она щёлкала затвором снова и снова, запечатлевая его лицо, его руки, за которыми он пытался спрятаться.
— Прекрати, Грейнджер! — отбивался он от камеры. — Если бы Поттер знал…
