Лукашин покорно замер.
– Сейчас я вам все объясню… – И Лукашин снова хотел двинуться вперед.
– Стой, не двигайся!
– Вы меня не бойтесь! – попросил Лукашин.
– Ты зачем к нам влез? – строго спросила Надина мама, видимо принимая Лукашина за вора.
Лукашин вздохнул и привычно начал:
– Каждый год тридцать первого декабря мы с друзьями ходим в баню…
– Ты мне не заливай! – перебила его Ольга Николаевна. – Ты не смотри, что я старуха. Я тебе улизнуть не дам!
– А я и не собираюсь! Мне и здесь хорошо!
– Давай выворачивай карманы! – потребовала Ольга Николаевна. Видно было, что характер у нее крепкий.
Лукашин заискивающе улыбнулся и выложил на стол деньги, взятые у Нади на билет:
– Вот, всего-навсего награбил пятнадцать рублей!
– Негусто! – оценила мама. – Положи их на стол. Больше ничего не стащил?
– Не успел.
– С виду ты приличный человек! – покачала головой Ольга Николаевна. – Не скажешь, что грабитель. Как тебе не стыдно в Новый год квартиры чистить? У людей праздник, а ты… бессовестный…
Лукашин честно искал пути к примирению:
– Как вас зовут?
Но получил достойный ответ:
– Тебе-то какое дело?
– Вы выслушайте меня. Я вам все-таки объясню! Тридцать первого декабря мы с приятелями ходим в баню… – При этих словах Лукашин нарушил обещание и сделал шаг вперед.
– Караул! – закричала Ольга Николаевна. – Бандиты!
Лукашин замер на месте и испуганно залепетал:
– Я вас умоляю, не кричите, пожалуйста!
– А ты не двигайся, с места не сходи! – совершенно спокойно ответствовала Ольга Николаевна. – Вот сейчас Надя с Ипполитом вернутся, мы тебя арестуем!
– Ипполит не вернется! – усмехнулся Лукашин.
– Почему? – растерялась хозяйка.
– С ним я расправился самым решительным образом с помощью бритвы!
Реакция Ольги Николаевны оказалась для Лукашина неожиданной. Пожилая женщина сразу как-то обмякла и принялась медленно сползать по стене, явно теряя сознание. Лукашин успел ее подхватить, подтащить к дивану и уложить.
– Вы не волнуйтесь! – успокоил Лукашин. – Бритва была электрической.
Ольга Николаевна с трудом перевела дыхание:
– Сбегай в соседнюю комнату, там на полочке лекарство в желтом пузырьке и рядом стаканчик. Накапай мне тринадцать капель!
– Валокордин? – спросил Лукашин, спеша за лекарством.
– Смотри какой образованный! – удивилась Ольга Николаевна. Она села, пригладила волосы.
Вернулся Лукашин. Ольга Николаевна взяла из его рук стаканчик и выпила жидкость, отдающую мятой.
Лукашин мягко взял руку Ольги Николаевны, сжал у запястья и посчитал пульс:
– Кардиограмму вам делали?
– У меня… – вспомнила Ольга Николаевна. – Сдвиг влево…
– Ерунда. Это возрастное, почти у всех. Давление как?
– Сто семьдесят на сто.
– Резерпин принимаете?
– Откуда ты про все это знаешь? – удивилась Ольга Николаевна.
– Я врач.
Ольга Николаевна покачала головой:
– И такими делами промышляешь! Тебе на жизнь, что ли, не хватает?
Лукашин порылся в кармане, нашел бланк со штампом поликлиники и уселся за стол.
– Сейчас я выпишу вам новое средство против гипертонии!
Воспользовавшись тем, что Лукашин уселся за стол и писал, не обращая на нее внимания, Ольга Николаевна осторожно поднялась с тахты, прокралась к двери.
– Хоть ты и вор, а заботливый!
Она выскочила в прихожую и заперла дверь на ключ.
Услышав звук запираемого замка, Лукашин обернулся.
– Зачем вы это сделали? – Он подошел к двери, просунул под нее рецепт. – Возьмите, пусть вам Надя потом это в аптеке обязательно закажет!
– Ты давно Надю знаешь? – То, что Лукашин назвал имя дочери, озадачило Ольгу Николаевну.
Лукашин принялся подсчитывать:
– Сейчас семь… Я появился у вас в доме около одиннадцати… Значит, мы знаем друг друга приблизительно восемь часов.
– И ты всю ночь здесь околачиваешься?
– Всю ночь! – Лукашин взял гитару и начал перебирать струны.
– Что же Надя тебя не выставила? – спросила Ольга Николаевна.
– Наверное, не хотела… Не хотела, наверное…
В это время такси свернуло с Невского к Московскому вокзалу. Надя расплатилась и вышла из машины.
И, как бы вторя Надиным шагам, послышалась песня. Ее напевал пленный Лукашин, которого сторожила Надина мама.
В здании вокзала Надя подошла к дежурной кассе, которая была открыта круглую ночь. У окошечка стояло всего два человека. Надя купила билет до Москвы, а потом через зал ожидания вышла на привокзальную площадь.
Надя неторопливо шла по ночному городу. На площадях сверкали цветными огнями новогодние елки. Шумные, веселые толпы вываливались из подъездов и заполняли улицы. Начал падать снег. Надя одиноко брела по заснеженным проспектам.
